Играй!

Теодор не смотрел на лица остальных. Возможно, на каком-то из них было написано отвращение – отражение того, что он когда-то увидел на лице матери Адама. Но они – эти люди, эти лица, это отвращение – не имели к нему никакого отношения больше. Их чувства принадлежали им, и Теодор не хотел больше брать за них ответственность, ощущать за это вину.

Все казалось таким сложным, но на деле все очень просто – он любит Кристофера, у него есть люди, которые его поддерживают, и ему нечего бояться.

Никогда не было причин бояться.

Ева была права – Адам бы был на его стороне. Если бы он все еще был в его жизни, он бы тоже показал ему большие пальцы, сказал ему быть собой.

Теодор сделал глубокий вдох, и воздух показался каким-то особенным сладким. Он даже нашел в себе силы улыбнуться.

– Да, ты прав, – с поражающей уверенностью сказал он, отпуская ладони Джессики и Марка и делая шаг вперед. – Я бы хотел поцеловать Криса. Впрочем…

Он обернулся, протягивая руку побледневшему Кристоферу, глаза которого, кажется, стали еще огромнее от шока и переживаний.

– Что мешает мне это сделать? – хмыкнул он, и Кристофер успел только приоткрыть рот, как Теодор прижался губами к его губам.

– Закрывайте занавес! – судорожно закричал мистер Уилсон, в зале поднялся шум, кто-то смеялся, кто-то кричал от шока, ребята вокруг них бегали, удивленно хихикая и подталкивая их, но они уже не обращали ни на что внимания.

Все, что имело значение, – это Кристофер. Его губы, руки, робко обнявшие за плечи, его сладкий запах, узкая талия. Теодор отстранился, прижимаясь лбом к его лбу, и Кристофер приоткрыл глаза, длинные ресницы дрожали, а щеки раскраснелись от волнения. Его взгляд словно был наполнен звездами.

Все продолжали суетиться, в зале не стихал гомон, ребята только-только сообразили свалить в гримерку, но им двоим было все равно, словно они были в своем маленьком мире, куда не мог попасть никто другой.

– Будешь моим парнем? – прошептал в его губы Теодор, и Кристофер кивнул, ни секунды не мешкая и улыбаясь.

– Да.

И Теодор поцеловал его снова, и чувство эйфории накрыло их с головой.

* * *Кристофер сидел на краю сцены, а Теодор лежал, положив голову ему на бедра, и листал ленту инстаграма.