Я хочу почувствовать, насколько горячая и мокрая твоя маленькая киска для меня. Ты насквозь промочила свои леггинсы, детка. — Стало труднее дышать. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что он говорит правду, потому что я чувствовала это. Я никогда не была такой мокрой за всю свою жизнь.
— Спроси меня. — Я обнаружила, что мне очень нравится приказывать ему. Особенно когда мои губы скользили вверх и вниз по его горлу, а он выглядел так, будто был в двух секундах от смерти, если я не позволю ему дотронуться до меня.
— Cпроси меня, хочу ли я позволить тебе засунуть пальцы в мою киску. — Не в силах сдержаться, я укусила его за шею, заставляя его зашипеть и становиться еще тверже подо мной, насколько это возможно.
— Блядь, котенок. Блядь, ты такой горячая. — Он застонал, его голова немного откинулась назад, чтобы дать мне больше пространства для игры с его шеей. Похоже, у Леви Кэллахана есть слабое местечко.
— Попроси меня, Леви. — Я снова прикусила то место, где его шея переходила в плечо, пробуя его кожу на вкус, пока мои руки скользили от его уже растрепанных волос к широкой спине.
— Я хочу засунуть пальцы в твою киску. Пожалуйста. — Мои зубы впились в его кожу чуть сильнее, потому что мне просто нравилось слышать его просьбу. Мое сердце сильно билось в груди, но я не чувствовала страха или даже нервозности. Потому что это был Леви, и он уже доказал мне, что может сделать мне приятно и что он не осудит меня за это."
"— Да, малыш. Но будь осторожен, хорошо? У меня там побывали только мои собственные пальцы, а они намного меньше твоих.
Ухмылка появилась на моих губах, как только слова покинули мой рот, и все потому, что я услышала его вздох и почувствовала, как он сильнее прижался своими бедрами к моим. Я решила, что могу добавить кое-что, чтобы заставить его потерять рассудок. Я хотела, чтобы он потерял рассудок.
— И ты так хорошо растянешь меня, не так ли, Леви? — Я прошептала эти слова ему на ухо, пока терлась о его твердый член и слегка дергала его за волосы, мои губы были на расстоянии вдоха от его губ.
— Блядь!
После этого он стал диким. Леви без труда перевернул нас, заставив меня вскрикнуть и вцепиться ему в шею. Он ничего не сказал, когда спускал мои брюки с бедер, но его лицо сказало все. Он нахмурился, пот блестел на его лбу, когда он сосредоточился на том, чтобы освободить меня от штанов настолько, чтобы положить на меня свою руку.
Когда они достигли середины бедер, он решил, что этого достаточно, и вернулся ко мне.
