Игрок Фемиды

У двери в мою комнату пришлось повозиться, ибо гребанный замок снова не проворачивался.

— Дай-ка я. — Опустив пакет на пол, он подошел ко мне, мягко отстранив руки.

В его руках ключ покорно провернулся и он распахнул дверь, но заходить не стал, присев на корточки, придирчиво проворачивая замок ключом.

— Есть отвертки? — перевел на меня вопросительный взгляд.

Я, снимая пиджак и включая свет в комнате, отрицательно мотнула головой и пошла к соседу.

Дядя Вите понадобилось несколько секунд, чтобы опознать во мне меня.

Он пьяно и счастливо улыбнулся (обычное его состояние, аж завидно) и спросил, чем же он может помочь многоуважаемой боярыне, то бишь мне. За спиной послышался саркастичный смешок Антона, возле ног которого вертелся Гармошка. Я, хохотнув, ответила, что боярыня изволит требовать отвертки. Дядя Витя понятливо покивал и загромыхал чем-то у себя в комнате. Спустя пару секунд принес мне небольшой чемоданчик с инструментами, настоятельно попросив потом вернуть, а то он «сей чудеснейший момент забудет в связи с несколько хмельным состоянием». Дав ему слово боярыни, и успокоив тем самым вечно пьяного, но тихого соседа, удовлетворенно икнувшего и затворившего дверь, я отдала наборчик Антону.

Сидя за столом, жуя огурец, я оглаживала холку Гармошки, увлеченно мусолившего кость у моего стула и разглядывала Антона. Красив, подлец. И башка у него варит. И руки у него умелые. Причем во многих аспектах. Я аж подавилась при этих своих мыслях. Антон бросил на меня непонимающий взгляд и я подавилась еще больше, хлопая себя по груди и торопливо вытирая побежавшие по щекам слезы, смущенно краснея.

"

"Антон, словно поняв ход моих порочных мыслей, тихо рассмеялся и перевел взгляд на ручку двери. Он достаточно быстро и ловко орудовал инструментами, разбирая мой замок. Вспомнив про забытый на панели его машины телефон, я попросила ключи, и накинув куртку на плечи переступила порог. И замерла. Ибо по коридору неторопливо, вразвалочку шел Вадик.

— Привет, Ленка. — Странно тянущимися интонациями произнес Вадик, останавливаясь метрах в четырех от моей двери.

 — О, у тебя клиент? Извиняй. Мне подождать?

— Что это? — прозвучал над ухом незнакомый, замораживающий голос.

Я инстинктивно обернулась. Антон поднялся и повернулся к Вадику, являя собой воплощение предупреждения и презрения. Он не отрывал немигающего ледяного взгляда от Вадика, несколько даже стушевавшегося, и спрашивал Антон, очевидно про него. И тон этот говорил о многом.