Его влекло к ней физически, наверное, так действовал неотвратимо привлекательный для хищника коктейль из беззащитной нежности жертвы и стремления бороться. Однако было и другое.
Стоило вчера чуточку копнуть темные моменты, связанные с банкротством фирмы ее отца, Игорь тут же понял, что там заквашивается большая игра. И сразу включился. Потому что ему было интересно, и дело сулило немалую выгоду.
И ко всему этому примешивалась странная, грызущая его изнутри иррациональная потребность просто помогать ей.
А как он мог помочь, если девчонка ему не доверяла? Нах***! Он собирался выколотить из нее это самое доверие!
– Даша… – начал он, прищурившись. – Я ненавижу, когда мне лгут.
И наблюдал теперь ее реакцию.
***Будто наотмашь ударил. Даша на секунду стало плохо от залившего ее ледяного холода. А потом она почувствовала, как румянец стыда и досады расползается по щекам, и стало еще хуже. В разы.
– Я не лгу, – проговорила она, подбираясь на стуле.
Мгновенно куда-то исчезла теплая обстановка неуловимой близости.
Она думала, этот человек раньше доставлял ей дискомфорт? Дискомфорт был сейчас. Сию минуту. Когда он смотрел на нее так холодно, что Даше вдруг захотелось заплакать.
Но она выпрямилась. В конце концов, она не сказала ни слова лжи, может быть, немного преуменьшила. Но как все мгновенно сделалось серым и колючим вокруг…
И пирожное, которое она только что ела, закатывая глаза от удовольствия, стало отвратительным на вкус. А он давно уже доел свою порцию, и теперь сидел, опершись локтями о стол, и смотрел на нее режущим холодным взглядом.
Даша отодвинула в сторону тарелку, все равно после этого кусок не полез бы в горло, и проговорила:
– Спасибо, я наелась. Было очень вкусно.
– На здоровье, – ответил он.
Встал из-за стола и направился к выходу. А Даша за ним. И ощущала она себя как нашкодившая школьница, которую ведут в кабинет директора.
В полном молчании они пересекли улицу и добрались до офиса. Все это время Надеин шел на шаг впереди, не оборачиваясь в ее сторону.
От него будто веяло отчуждением, а высокая ладная фигура ощущалась неимоверно далекой.
Может быть, ей это просто казалось, но все равно это было ужасно. Он наказывал ее, заставлял почувствовать себя виноватой. Протест заставлял ее храбриться, но неприятное ощущение, что она разочаровала его, не проходило.
И вот это было на самом деле ужасно!
Даша всю дорогу корила себя и одновременно упрямо расправляла плечи.
