Да, он собирался заехать за ней завтра, но это будет завтра. Хотя бы на один день отсрочить.
Глупо, конечно. Просто, она мать-одиночка, в ее положении даже не надо давать повод. Народ и так все прекрасно домыслит и навесит ярлыки. Вроде он понял, не обиделся. А ей облегчение, как будто еще один камешек с души свалился.
А потом ехала в лифте, держа тяжелые пакеты, и представляла себе, как обрадуется игрушкам малыш. А мама, она же так любит всякие вкусности. И как давно она их не баловала, а вот теперь у нее есть такая возможность.
Это ощущение окрыляло, по губам невольно расползалась неконтролируемая улыбка. Остановилась у дверей, отправила кодовую смс, и позвонила. И вот уже знакомый топот маленьких ножек и мамины шаги. А у нее сердце зашлось волнением.
И как оказалось, не напрасно.
- Что это? Откуда? - спросила мама чуть ли не испуганным тоном, когда Даша наконец отдышалась и стала распаковывать пакеты с едой.
- Это? - обернулась она блестя глазами. - Мой аванс.
Она еще улыбалась, но очень скоро поняла, что мама смотрит на то, что она выложила на столе без всякой радости, а с каким-то подозрением.
- Что случилось, мама?
- Ничего, - отвернулась та.
- Нет, ты все-таки объясни, потому что я не понимаю.
- Понимать тут нечего.
- И все-таки.
Женщина помахала рукой, показывая на продукты на столе и спросила неприязненно:
- Это теперь так называется?
- Что называется? - разозлилась Даша.
- А то, что ты не пожелала принять помощь от отца ребенка! - Даша была потрясена, сколько патетики прозвучало в ее голосе.
- И вместо этого готова... с кем попало. За... Я не так тебя воспитывала.
Господи Боже... Это был удар. Даша молча ушла из кухни и заперлась в ванной. Ей надо было продохнуть. Переварить все то, что мать сейчас на нее вылила. Через какое-то Даша вышла. Продукты так и лежали на столе.
Несколько раз выдохнула, сжав кулаки, и стала быстро и методично раскладывать все по полкам холодильника. А в душе зрел протест.
Наконец, когда закончила, все-таки решила поговорить с мамой. Прояснить. Потому что это было обидно и крайне оскорбительно.
Та была в комнате с ребенком, молчаливая и заряженная достоинством.
- Я, наверное, не совсем точно выразилась. А ты неверно поняла, - начала Даша. - И я хочу, чтобы ты знала. Ничем я за ЭТО не расплачивалась.
- Тебе виднее, - спустя какое-то время проговорила мать, так и не взглянув в ее сторону.
У Даши так и вскипело внутри.
