Игрушка для драконов

А тем более никто бы не стал, даже в узком кругу, обсуждать справедливость наказания уличённых в триализме.

Одержимость общества идеей истребить любителей развратных отношений, признаться, меня немного пугала. Не то чтобы я одобряла подобные отношения, а после того, что пережила, и вовсе не жалела виновных в растлении супруги или супруга, но ставить таких на одну ступень с казнокрадами, ворами и заговорщиками… Это казалось странным и нелогичным.

Убийства в Илиодоре из-за магической защиты, выдаваемой каждому с рождения, почти прекратились.

Мало кто обладал такой силой, чтобы сломать три уровня печати Совета. Да и те либо служили ему, либо были давно изгнаны.

Однако если даже допустить такую возможность, получается, что убийца, лишивший представителя высшей расы жизни, будет наказан точно так же, как и виновный в тройственном союзе.

Это я и высказала в лицо инквизитору, стоило только нам отойти подальше от дома. Дракон насупился, и какое-то время мы шли молча. Рядом, но даже случайно не касаясь друг друга.

Широкая дорога, выложенная крупными булыжниками, вела прямо к Главному фонтану. Тишина освещённого парка казалась фантастической. Я слушала звук наших шагов и уже жалела о собственной смелости. Но поворачивать назад было поздно. Во всех смыслах.

Исходившая от Дракона сила будоражила меня. Не в эротическом смысле, скорее это было восхищение и страх. Мужчина, который вот так легко мог позволить себе украсть жену у одного из своих, заслуживал внимания. Со стороны казалось, что возможная месть Эдриксов его совсем не волновала.

Да, будучи главой одного из отделов Ока, он мог рассчитывать на некую неприкосновенность, но ведь у сильных мира сего тоже имелись связи в Совете.

— Вы не боитесь, что меня здесь найдут? — прервала я затянувшееся молчание, трактовав его, как нежелание обсуждать закон, осуждающий триализм.

— А вы сами? — адресовал мне насмешку спутник в ночи.

Я ответила честно. Мне хотелось, чтобы Шилдс перестал считать меня приспособленкой, плывущей по течению. Наконец, я призналась себе, что его мнение, как человека, вращающегося в высшем свете, мне небезразлично.

Я жаждала оправдания перед обществом, понимая, какой будет скандал, когда грехи Эдриксов выйдут наружу.

— Здесь вы в безопасности, — произнёс Шилдс официальным тоном, будто вручал мне верительные грамоты. — Вы намерены идти до конца?

— Имеете в виду суд? — вздохнула я. И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Конечно. Есть ли шанс уладить дело миром? Добиться развода, например.