Игрушка для драконов

К такой не подойдёшь с непристойными предложениями. К тому же я буду не одна.

Сопровождение Клары совсем меня не беспокоило. Мне казалось, что так будет даже надёжнее. Две скромные дамы совершают выезд, пусть не в свет, но ярмарки выходного дня приравниваются в этой глуши к полноценному выходу. Шансы, что на нас обратят внимание, минимальны.

Так я думала, спустившись в гостиную к назначенному часу. И тут же поняла, что немного ошиблась. Моя спутница выглядела как леди, привыкшая к свету, но вынужденная по прихоти мужа или в наказание за связь на стороне прозябать в провинции в надежде, что время сможет погасить слухи.

— Вы уже знакомы с Кларой, — произнёс позади меня Шилдс вкрадчивым голосом. Я обернулась и вопросительно посмотрела на него, но Дракон лишь усмехнулся и пожал плечами, давая понять, что не намерен участвовать в выборе женских нарядов. — Выезжайте через пятнадцать минут. Зайди ко мне, Клара, сразу после возвращения.

Клара кивнула, в глубине её тёмных глаз вспыхнул свет.

И тут же погас, стоило женщине обратить взор на меня. Холодное любопытство пронимало не хуже самой жгучей ненависти.

Оставшись с помощницей Шилдса наедине, я сразу пожалела, что Дракон ушёл, не сказав на прощание ни одного слова для меня. Мог бы пожелать удачи, например! Судя по взглядам, украдкой бросаемым на нас с Кларой, она мне сегодня пригодится.

— Доброе утро! — выдавила я и с достоинством, приличествующим моему истинному положению, присела на диван.

— Это будет видно позже, — пропела спутница и заняла место напротив.

Мы смерили друг друга оценивающими взглядами. Да, во вкусе Кларе не откажешь. Шляпка и платье цвета незрелой вишни делали её нарядной, и в тоже время полной скрытой прелести, не доступной простушке из деревни. Маскировка идеальная: никто не заподозрит, что знатная дама, укрывающаяся от мужа в глуши, это я. А к Кларе, я так понимаю, местная публика уже привыкла.

Я молчала, не понимая, почему помощница Шилдса относится ко мне так пренебрежительно, словно к глупой служанке.

В нашу первую встречу неподалёку от поместья Эдриксов она казалась мне милой. Я даже жалела бедняжку, не способную слышать голоса птиц и шуршание листвы в кроне дубов.

Вероятно, Клару оскорбляла жалость посторонних, отсюда такая агрессия и желание ужалить. Придя к такому выводу, я перестала злиться на неё и уставилась в окно, дожидаясь сигнала к отбытию.

Спутница тоже помалкивала, но я чувствовала её оценивающий взгляд.