Игрушка для драконов

Наверное, померещилось…

— Нет, — ответил Шилдс, заставив меня пристально посмотреть на него. — Это Джонс, хорёк Филиппа. Я привёз его в подарок, чтобы сыну было не так скучно во время моих частые отлучки. Он сам просил меня об этом, и я по-глупости уступил детским просьбам. В первый же вечер Филипп решил тайком искупать зверька в ванне, чтобы няня не увидела и не поругала. А когда понял, что хорёк не выплыл, сам принялся искать его в пене, потом решил нырнуть за ним, чтобы спасти. И чуть было не погиб. Если бы не вы, я бы лишился единственного сына.

Филипп — это всё, что у меня есть.

И пусть я знала, что мальчику теперь ничего не угрожает, то, с какой нежностью Шилдс произнёс последние слова, растрогало меня. Слёзы закапали на руки, я вздохнула и потянулась за носовым платком, лежащим на прикроватной тумбочке.

Шилдс в два счёта оказался рядом, желая помочь. На мгновение наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовала лёгкое покалывание. Но стоило платку очутиться в моих руках, как оно исчезло.

Я понимала — теперь навсегда. Я больше не смогу лечить. Ни себя, ни других.

— Вам плохо, — полуутвердительно сказал Ингвар Шилдс и погладил меня по щеке. Я хотела улыбнуться и ответить, что, мол, нет, всё в порядке, но нервы сдали, и я заплакала ещё сильнее. Хозяин Свитенвилля аккуратно поднял меня на ноги и, продолжая гладить по спине и волосам, привлёк к себе.

— Я потеряла Дар, — всхлипывая и вздыхая, прошептала я, решившись наконец произнести это вслух.

— Я знаю, — сказал Ингвар и, взяв меня за подбородок, заставил посмотреть в глаза.

 — Мне очень жаль, Эмили.

Это было сказано мягким тоном, настолько не вязавшимся с моим представлением о суровом инквизиторе, способном лишь карать, что я прекратила плакать и доверчиво уставилась на мужчину, как ребёнок на взрослого. Словно сейчас он скажет нечто такое, что разом решит все проблемы.

— Клара говорит, что Дар может и вернуться. Со временем.

— Нет, — покачала я головой и, мягко высвободившись из объятий, вытерла платком мокрые от слёз щёки.

 — Я привыкну жить без него. Только не сразу. Сколько я себя помню, я всегда чувствовала Дар, а теперь как будто лишилась руки. На всё нужно время.

Ингвар, я незаметно для самой себя стала звать инквизитора по имени, медленно отошёл к дивану и, повернувшись ко мне спиной, произнёс:

— Эмили! Я не смогу словами выразить ту благодарность, которую испытываю к вам за спасение сына. Но знайте, что теперь всегда можете на меня рассчитывать.