Игрушка для драконов

Платье в пол тёмно-фиолетогого цвета удивительно ей шло, подчркивая статнось и горделивость фигуры, будто она была не служительницей храма, а высокородной леди, принимающей гостей в своём замке.

— Не стой у порога. Время идёт, а количество желающих получить ответ не убывает.

Я заняла указанное место. Храмовница устроилась на стуле напротив и, переплетя пальцы, положила руки на деревянный стол, разделяющий нас.

Особого приглашения мне не требовалось, и я, разволновавшись, начала рассказывать о терзавших меня чувствах, хотя с самого начала планировала спросить совета, стоит ли мне последовать плану Ингвара.

Говорила я долго и путанно, попеременно то краснея, то дрожа от волнения. Храмовница опустила веки и сидела неподвижно, будто заснула. В тот момент я как раз рассказывала, что Ингвар считает, будто Драконы должны жениться только на дочерях себе подобных — сильфах.

— Как ты считаешь, почему в храмах Троединого нет его изображения? Почему никто не пытается вообразить, как он выглядит? — встрепенулась женщина, вперив в меня пытливый взгляд тёмных глаз.

Я опешила и смутилась. Разговор был совсем не об этом, да и теорией религии я не интересовалась, принимая любые правила как данность.

— Потому что одна раса не может быть лучше или чище другой, — ответила на свой собственный вопрос храмовница. — У нашего Бога нет единого образа. Троединый может быть Драконом, а в следующее полнолуние обернуться Волкодлаком, чтобы на исходе ночи творить волшебство, доступное лишь самым искусным Магам.

Если бы наш Бог хотел, чтобы в Дольнем мире доминировала одна раса, то он бы рассуждал в точности как Драконы. Но они забыли, что ещё до них в этом мире царили Древние, ратовавшие за чистоту крови. Это их и сгубило.

— Полукровки Высших всегда сильнее своих родителей, — добавила храмовница после небольшой паузы. — Так что твой брак с Драконом угоден Троединому.

— Нет, я испытала в нём много горя. Больше незачем длить то, что не принесёт плодов, — горько ответила я, опустив голову.

Не обращая на мои слова внимания, женщина поднялась и достала из небольшой резной печи позади неё горшок с горящими углями.

Длиной палкой поворошила их, взметнув искры. Я отшатнулась, боясь обжечься.

— В этом твоя проблема, — усмехнулась служительница, откинув волосы назад. — Ты не идёшь до конца. Будешь опасаться — не испытаешь счастья.

Бросив пригоршню сухой травы из мешочка, висевшего на поясе, на горящие угли. Она протянула его мне, предлагая сделать тоже самое.