Игрушка для драконов

В этих краях она была длинной, но не такой бесконечной, как в Северном королевстве, где мне предстоит провести остаток жизни.

— Привыкайте, — словно подслушав мои мысли, произнесла Клара. — Говорят, северяне находят особую прелесть и красоту в сверкающем под низким солнцем снеге. Лучше вам с первого дня показывать свою лояльность местным нравам.

— Спасибо за совет, — коротко отрезала я, и разговор на этом закончился. Я считала минуты и торопилась быстрее добраться до цели.

Шпиль храма Троединого был для меня ориентиром и символом надежды.

Может, если никто из живых не в силах мне помочь, пора обратиться к вере? Пусть Великий Отец подарит мне хотя бы спокойствие и силы принять то, что нельзя изменить. Или подскажет иной выход. Признаться, я надеялась на второе.

Коляска прогромыхала по оживлённым мостовым, мы выехали на Соборную площадь. Я давно не посещала храмов, побывав лишь в одном из столичных Соборов в день свадьбы, но тогда я была больше занята собой и женихом, чем думала о Троедином.

Последняя искренняя молитва, слетевшая с моих губ, прозвучала в юном возрасте, когда я познала острые, но быстро проходящие муки первой любви.

С тех пор вблизи Собора я по привычке замолкала, но мысли мои не были полны благочестия и наполнены смирением.

Сейчас же я подмечала каждую деталь. Возница высадил нас, не довезя до средины площади, как того требовал обычай. Каждый должен дойти до девяти ступеней, символизирующих миры, связанные между собой, не торопясь и считая про себя каждый шаг, чтобы знать, какую жертву он обязан сегодня принести Троединому.

Бог, объединивший Высшие расы и поставивший их во главе этой части Дольнего мира, не был жестоким, но и не прощал отступников. Каковым должна была стать я, если пересеку границу с Северным королевством.

У служителей Троединого я и пыталась сейчас найти поддержку. Ведь Маги Северного королевства признавали только власть Двуликого: не мужчины, и не женщины, но того, кто был ими обоими в равной степени. А значит, с переменой Родины я откажусь и от своей веры.

Мы прошли между огромными колоннами, под каменные своды, где всегда царили тень и прохлада. Казалось, даже ветер не имеет сюда доступа. На фоне громадных скульптур, встречающих посетителей горящими взглядами, парадная дверь казалась настолько узкой и невысокой, что для того, чтобы войти в храм, приходилось согнуться.

«Каждый должен помнить не только куда он пришёл, но и откуда», — гласила надпись над проёмом.