Игрушка для драконов

Свернувшись калачиком и зажав в ладони камень, висевший на шее, я понемногу перестала дрожать и забылась тяжёлым сном.

Отдохнуть так и не удалось, мне снились высокие горы, смыкавшиеся стоило мне приблизиться, глубокое море, в котором я барахталась и плыла к берегу, но всё никак не могла его достичь. И жаркая пустыня, в которой я брела, завязнув в песке, мечтая о капле прохладной воды.

Просыпалась и снова закрывала глаза. Кто-то отирал мне пот со лба, промакивая его холодным полотенцем. Вокруг пахло уксусом и жженым воском.

Временами в мои нескончаемые сны приходил Ингвар. Он тихо садился на край постели и гладил меня по руке или щёке. Прикосновения Дракона были невероятно холодными и от того приятными.

— Я не поеду, — пыталась я произнести, но мужчина меня не слышал. Впрочем, во сне так чаще всего и бывает, будто стоишь по ту сторону зеркала, когда картинку видно, а слов не разобрать.

И снова я путешествовала по ледяной пустоши, где я бродила во льдах. Насколько хватало глаз, здесь было безлюдно, однако невесть откуда взявшийся голос мамы принялся напевать колыбельную из моего детства.

Потом ночь рассыпалась на тысячи ледяных осколков, и меня снова бросили на песчаную сковородку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я бы наверное так и не смогла найти дорогу обратно, если бы не бирюса, висевшая у меня на шее даже в этом странном бесконечном сне. Стоило до неё дотронуться, как я выныривала на поверхность и оказывалась в жарко натопленной спальне, обложенная подушками и компрессами.

— Эмили, что же они с тобой сделали? — прошептал Ингвар, лица которого я не видела, но чувствовала его присутствие.

— Я не поеду, — прошептала я в пустоту, не надеясь, что меня услышат. Однако, плотная пелена потихоньку рассеялась, и я увидела его, сидящего рядом и заботливо смотрящего мне в глаза. Сон это был или явь, но мне стало так уютно и спокойно, что я невольно улыбнулась.

— Никуда ты не поедешь, — сказал Ингвар, и я впервые увидела лучики морщин в уголках его глаз.

Стоило Дракону улыбнуться в ответ, полоска шрама, пересекающего щёку, налилась кровью, Мне стало жарко, и я перевела взгляд в сторону. За окном хмурилась ранняя осень. Листья на деревьях ещё были зелёными, но небо стало низким, солнце почти не проглядывало сквозь белую вату облаков. Ветер нещадно трепал ветки деревьев, и те жалобно скреблись по ту сторону прозрачного как слеза стекла.