Игрушка для драконов

— Что мне сделать? — спросила я, преданно глядя на повелителя снизу вверх.

— Я сам… Будет больно, — усмехнулся он, но эти слова вызвали во мне только трепет.

— Конечно. Как скажешь, — улыбнулась я. Действовать надо было быстро. Дракон на секунды ослабил силу своего влияния. Я очнулась, но скоро мной вновь овладеет похотливое желание угодить чудовищу.

Не глядя, что хватаю, на туалетном столике у окна я нащупала холодный металлический предмет и ударила им Кеннета. Целилась в пах, но я была медленнее мужчины: изрыгая проклятия, он успел сделать шаг назад.

Я отползла к окну, судорожно хватая свою одежду, брошенную в порыве страсти на пол, и пытаясь ей прикрыться. Меня захлестнула волна чужой ярости. Дракон показывал своё истинное лицо. Я боялась на него смотреть.

«Пусть убивает!» — мелькнула мысль, от которой я почувствовала облегчение.

— Ах ты, сучка! — зарычал Кеннет. Сильные руки вытащили меня из укрытия, мужчина развернул к себе спиной, заставив встать на четвереньки. Я снова ощутила возрождающееся желание и, дрожа, прогнулась в спине. Теперь Дракон не отпускал, легонько сжимая мою ягодицу.

А потом пришла боль: резкая, от которой перехватило дыхание. Член деверя ворвался в меня через заднюю дверь, разрывая внутренности и почти лишая сознания.

— Нравится? — издевательские интонации голоса Дракона дошли до моего сознания не сразу. — Сама виновата, похотливая сучка! Я буду трахать тебя долго. Старайся, иначе выпорю!

Он ударил меня по ягодице и начал двигаться. Из глаз катились слёзы, но я молчала, не желая радовать мучителя своими страданиями.

— Какая ты тесная… — протянул мужчина и ускорил темп. Боль нарастала.

— Пожалуйста… — простонала я, забыв о своём намерении стойко всё вынести. Терпеть противоестественное соитие долго оказалось мне не под силу.

Кеннет и не думал останавливаться. Я всхлипнула и, облокотившись на прикроватный коврик, кивнула. Боль начала понемногу отступать, от рук мужчины, вцепившихся в мои ягодицы, заструилось тепло, внизу живота привычно заныло. Всё остальное: неприятие, отвращение и прочее отступило на второй план, потеряв свою остроту.

— Давай же, скромница! — простонал Кеннет, но слегка замедлился.