Игрушка для драконов

— Страшно, — всхлипнула я, надеясь, что получилось натурально. — Рано или поздно нас арестуют и казнят!

Я видела эшафот только однажды, будучи семи лет от роду. Все граждане, включая детей с того возраста, когда те начинали учиться грамоте, обязаны были присутствовать при наказании. Казнили Волкодлака, посягнувшего на казну, вручённую его ведомству. Рослый мужчина с совершенно седой головой держался спокойно и не смотрел ни на кого, будто уже отрешился от всего земного.

Так он и умер. Мне тогда казалось, что раз он не мечется и не плачет, значит, знает какой-то секрет.

Например, что смерть — это ещё не конец.

И только с годами пришло понимание: для него уже тогда, до того как на песок скатилась отрубленная голова, всё было кончено. Прилюдное осуждение и бесчестие хуже безвременной кончины.

Кеннет погладил меня по голове, словно я была несмышлёной девочкой.

— Успокойся, милая! — мужчина лег рядом и притянул меня к себе, поцеловав в висок. Губы его были горячими, руки крепкими, но в отличие от Рикарда он пах не мускусом, а кориандром, проступающим сквозь густой аромат сандала.

 — Я научу тебя, что следует говорить на допросе.

Меня словно окатили ушатом холодной воды. При слове «допрос» мне представился холодный каменный мешок, по стенам которого стекают капли грязной жижи из ближайшего водостока.

— Меня тоже вызовут?

Дракон равнодушно пожал плечами.

— Вероятно, — лениво ответил он. — Но тебе проще: благородных дам допрашивают недолго. Главное не забывай: ты можешь оказаться единственной обвиняемой.

Но это только если решишь сболтнуть лишнего.

Я испуганно посмотрела на засыпающего мужчину. Он с улыбкой коснулся моих губ, рука поползла вниз, по уступу подбородка, мазнула по ямке между ключицами, обогнула холмики грудей и по гладкой коже живота скользнула между ног.

— Я не хотел тебя обидеть, — прошептал он. — Более того, если ты будешь радовать меня, я со временем подарю тебе ребёнка. Да, и Рикарду об этом знать совершенно ни к чему.

Его глаза приобрели гипнотическую силу, моя воля покорно отступила перед его желанием.

Не отрывая от Кеннета взгляда, я легла на спину, разведя ноги в стороны. На этот раз мужчина взял меня традиционным образом. Он вдавливал меня в постель, в смятые простыни, причиняя удовольствие так, будто наказывал. Я, в душе ненавидя себя за похоть, вскрикивала и двигалась ему навстречу, желая продолжения.

Внезапно он остановился и уставился на меня, приблизившись к лицу.