Игрушка для драконов

Я посмотрела в ту сторону, куда указывала новая знакомая и действительно увидела изящную открытую коляску белого цвета. Такие используют балованные мужьями леди для того, чтобы похвастаться новым заграничным нарядом перед знакомыми. Пока мы разговаривали, коляска бесшумно подъехала сзади. Ранее я не заметила её, должно быть, из-за тумана.

— Хозяин богат? — спросила я, полагая, что обладатель подобного эпажа должен часто бывать в столице.

— Достаточно, чтобы исполнять свои прихоти. Но коляска куплена не им.

Это наследство от названной тётушки, недавно скончавшейся миледи Трининг. Вы должно быть слышали о ней? Она приходилась крёстной матерью кому-то из нынешних Магов Совета.

Всю дорогу до Свитенвилля я слушала щебетание Сары. Женщина посматривала на меня с видом лёгкого превосходства, но ни словом, ни жестом не пыталась задеть мою гордость. Сведений, которыми спутница щедро одарила меня, хватило бы на пять уроков истории этого края. За те полчаса, что мы ехали, я успела так хорошо узнать местные нравы и распорядок дня в доме Кинегсон, будто прожила в нём не один год.

Сара с первых минут огорошила известием, что мне предстоит стать экономкой в столь славном поместье. Сама же она занимала должность гувернантки и няни малолетнего сына хозяина.

— Чудный дракончик, — вздыхала она с нежностью и какой-то затаённой грустью.

— А госпожа Кинегсон? — спросила я, улучив момент, когда спутница в очередной раз вздохнула.

— Вам не говорили? — ошеломлённо уставилась на меня Сара, словно каждый был обязан знать историю их семьи.

 — Бедняжка умерла при родах.

— Вот как. Простите, я не знала.

— Да, наверное так для неё и лучше, — продолжила новая знакомая, на моё счастье, оказавшаяся разговорчивой особой. — Они с хозяином в последние месяцы редко разговаривали. Госпожа никогда не жаловалась, но её горничная рассказывала, что та часто засыпала в слезах. Меня, правду сказать, тогда ещё не было в Свитенвилле…

На пару секунд лицо Сары осветила счастливая улыбка, словно она вспоминала о самых приятных моментах своей жизни.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Я уже поверила, что Шилдс определил меня к какому-то знакомому или скорее другому сотруднику Ока, где я могла бы прожить неузнанной до суда. Встреча с незнакомыми людьми и новая непривычная роль страшили меня.

Ранее я редко выезжала за пределы столицы и относилась к провинциям Илиодора и проживающим в них расам с чувством снисходительного превосходства.