Игрушка для драконов

Мол, что с них взять! Сейчас же мне придётся общаться с незнакомцами и быть милой, приятной и услужливой. Будучи по натуре необщительной, я заранее тяготилась будущим окружением.

Как только мы въехали в городок, Сара примерила на себя роль радужной хозяйки и принялась расписывать местные красоты. В основном это были двухэтажные дома из серого камня, ничем не примечательные и походившие друг на друга как близкие родственники одной фамилии. Улочки, вымощенные тем же серым булыжником, что и основная дорога на въезде в город, приятно удивляли чистотой и опрятностью.

Жители провинции встают рано. Я снова убедилась в правоте данного слуха. Сосредоточенные, но открытые лица мужчин, спешивших в местную ратушу, увенчанную большими круглыми часами, и опрятно одетые дамы с деревенским румянцем на щеках, совершавшие утреннюю прогулку, — все они внушали доверие и навевали одним своим видом состояние сонливой беспечности. Жизнь здесь казалось двигалась по кругу. Милая пастораль, в которой так хотелось остаться навсегда, под чужим именем прожить много лет и, возможно, больше никогда не возвращаться к былым страстям.

Я знала, что это невозможно. Что у меня есть родители, которые будут искать меня, так внезапно исчезнувшую среди ночи из дома любящего и заботливого молодого супруга. И не только они. Рикард и его кузен, должно быть, негодуют и в бессилие отыскать мой след, как истинные Драконы, пышут жаром. Я улыбнулась, ощутив злорадную радость при мысли об их отчаянии.

— Вот и наша главная гордость — Собор Триединого, — тем временем говорила Сара. В её голосе прозвучала гордость, словно речь шла не о повсеместно распространённой копии собора Илиодора, а как минимум о новом чуде Света. Шпиль высокого здания я и приняла за башню замка.

— Долго нам ещё ехать? — спросила я, чувствуя, что с каждой минутой телом овладевает усталость, а разумом — отупение сравнимое с равнодушием.

— Минут десять — пятнадцать, — участливо ответила Сара, поправив плед, укутывающий мои ноги.

Я пыталась возразить и приободриться, но мои силы иссякли и, откинувшись на подушки, подложенные под спину, я незаметно для себя задремала на плече у спутницы.

Сон был глубоким и вязким, меня куда-то несли, заботливые мягкие руки раздевали, чтобы после накрыть мягким облаком. Поначалу я пыталась сопротивляться: очень уж боялась снова очутиться в плену мужской похоти, вновь стать развлечением и утехой.