Игрушка для Магната

Он скашивает глаза на любопытного таксиста и, поняв меня, молча соглашается.

Анализируя его поведение, понимаю, что он чувствует себя виновным в моем отстранении. И вот такой Эрик — кроткий и милый — мне почему-то нравится больше, нежели беспардонный грубиян.

— Эрик, ты меня любишь? — гордо задрав голову, спрашиваю у него, когда мы уже стоим перед подъездом моего дома.

Мужчина, подозрительно прищурившись, отвечает вопросом на вопрос:

— Странный вопрос, учитывая, что пару часов назад я тебе в этом сам признался.

Ты к чему ведешь?

— Этот месяц помог мне пережить некоторые жизненные трудности, я о многом размышляла: о себе, о тебе, — бью его по плечу, легонько, но показывая, что все же мне было больно и что я возмущена, — о своей работе, о своих мечтах. И единственный выход, который я нашла сегодня, — это продолжить заниматься своим любимым делом, то есть журналистикой. А так как ты считаешь, что это не мое…

— Я так не считаю! — эмоционально отрицает Эрик. — Я такого тебе никогда не говорил.

Я просто… — возводит глаза в ночное небо, как будто пытается сформулировать мысль, — Алина, я лишь хотел сделать свой телеканал более успешным, вывести его на «первые кнопки» и из-за своих каких-то сексистских предрассудков решил, что такая красивая девушка, как ты, не может нести в массы новости о политике или кризисе. Ты не единственная, кого я уволил, поверь. И сейчас, анализируя все свои действия, я могу сказать, что женщин я уволил намного больше, нежели мужчин, хотя и их головы тоже полетели. Это я к чему? А к тому, что твое увольнение не отменяет твой профессионализма, а говорит лишь о том, что у твоего руководителя есть проблемы в понимании работоспособности женского пола против мужского. И он твердо убежден, что слабый пол проигрывает в этом поединке.

Смотрю, как его съедает чувство вины, и в какой-то степени рада, что он умеет сожалеть о своих необдуманных, импульсивных поступках.

— А еще, черт! — Эрик отворачивается от меня, делая пару шагов прочь.

Что это с ним? Что за реакция?

— Алина, когда ты спасла меня тогда, — тихо начинает он свою исповедь, — я был уверен, что это все подстава. Ну не может хрупкая блондинка, рискуя своей жизнью, спасать простого мужчину, если, конечно, она не знает, что он богат. Когда очнулся в больнице, все казалось подозрительным, ведь последнее, что я помню, — как возвращался из Европы, чтобы принять на себя полномочия гендиректора.