Игрушка для Магната

Извините, — и резким движением дергает меня за руку, разворачивая к себе, и впивается в губы.

Я, наверное, настоящая мазохистка, но я ему отвечаю. И, черт побери, я уже плыву от его поцелуя. Дурочка! Ну что я творю!

Он отрывается от меня и, заглядывая в глаза, с улыбкой произносит:

— Привет, Алина Елизарова.

— Привет, — мой ответ выходит со скрипом. Поэтому прочищаю горло и, сделав шаг в сторону, увереннее произношу: — Привет, Эрик. И не помню, чтобы мы договаривались об утренних поцелуях, речь шла только о сексе, а сейчас он между нами невозможен, работа ждет.

— Еще скажи, что тебе не понравилось, — ехидно спрашивает, подкалывая меня.

— Почему же, понравилось. Но разве мы должны вот так вот афишировать свои отношения? Уже охрана нашего дома знает о нас, — взглядом указываю на камеры в лифте, — и тебя это устраивает?

Боже, что я несу?! От волнения болтаю какую-то чушь.

— Мне плевать! — вдруг на эмоциях выдает Эрик.

Слава богу, мы уже на первом этаже, и, когда створки лифта открываются, я выхожу первой и, обернувшись на мгновенье, быстро произношу:

И иду к выходу из подъезда.

Руки трясутся, еле нажимаю на кнопочку на двери, чтобы она открылась, а она, как назло, только с третьего раза реагирует, когда уже Эрик подошёл со спины, и теперь мы практически одновременно выходим на улицу.

Его машина, припаркованная рядом, издаёт характерные звуки снятия с сигнализации.

— Садись, подвезу, в одно место едем все же. Обещаю с поцелуями не приставать.

Его предложение звучит очень заманчиво, тем более на такой дорогой машине я еще никогда не каталась.

Но как представила наш разговор наедине, так вздрогнула. Опозориться перед ним?! Говоря всякие глупости?! Опять?! Нет уж, хватит!

— Я пройдусь, спасибо, тут как раз недалеко.

И, не дожидаясь его ответа, иду вперед, подальше от него.

А после, Эрик проносится мимо меня на автомобиле довольно резво, совершенно не соблюдая скоростной режим. Куда он так спешит?! Такими темпами он и в аварию может угодить!

Волнуюсь за дурака, и сама себя одергиваю.

Кто еще тут дурак! Веду себя как малолетка! Надо мыслить здраво, в конце концов, уже взрослая! О себе надо думать! Он-то о себе позаботится по-любому.

В трамвайчике звоню Любе и рассказываю обо всем, что натворила. Но, к удивлению, Люба меня поддерживает.

— Алина, ты никому ничего не должна! Ну, комон! Илью мы похоронили очень давно, — грусть слышится в ее голосе, — ты должна жить для себя, милая.