Игрушка для Магната

Оказывается, он многое знает о закамерной жизни: как проводятся съёмки и на что следует обращать внимание. Чем меня очень удивляет. Я же думала он просто белый воротничок и по факту ничего не смыслит в работе режиссеров, операторов, монтажеров. А выясняется, что он знает всю внутреннюю кухню рабочего процесса.

— Откуда такие познания? Я думала, ты не работал ранее на телевидении. Ходили слухи, что ты в этом деле новичок.

— Когда учился, многим увлекался, отец заставлять изучать финансы и право, и я изучал.

А курсы режиссеров посещал как хобби. Потом курсы операторов, немного того, другого, и за семь лет в Европе много чего интересного узнал.

— Ммм, — мычу восхищенно. А я тут просто факультет журналистики окончила, черт побери, и на учебу не семь, а четыре года потратила. — Это круто. Но все же, наверное, есть разница между работой европейских коллег и нашими методами?

— О да, — усмехается он и рассказывает, как в первые дни у него взрывался мозг от действий наших работников и их спецприёмов.

Довоенных, как он их назвал, советских времен.

После завтрака, убрав все в посудомойку, не знаю, что делать дальше. Вроде как я тут не должна находиться. Чувствую дискомфорт от этой неопределённости. Но и задерживаться я не имею права, а то, может, еще подумает, что напрашиваюсь. Нет, не хочу такого.

— Ладно, мы пойдем, — намекаю на себя и Лорда, — спасибо за завтрак.

Эрик хватает меня за руку, не позволяя сделать и шага.

— У тебя есть сегодня работа? Или, может, встречи какие-нибудь?

— Да нет, планировала проваляться в постели, — говорю и понимаю, что как будто сама намекаю на что-то.

Хочу выдернуть свою руку. — А, есть, совсем забыла, — легонько бью себя по лбу, стараясь выглядеть убедительнее, — скоро! Так что мне пора. Ло-о-орд, — зову этот комок шерсти, — пошли, пора домой!

Эрик лишь усмехается на мою постановку и, сделав шаг вперед, заключает в свои объятия.

— А я не пущу, — и, заглядывая в глаза, добавляет убедительно, — поняла?

Мужчина действует так открыто, прямо и искренне, что я лишь киваю ему в ответ, и тогда он, широко улыбнувшись, целует меня.

Его прикосновения и объятия буквально плавят мою решимость сбежать, и я иду на поводу у своих желаний и обнимаю его в ответ, сильнее прижимаясь к твердому накачанному торсу.

Его руки исследуют мое тело, сжимают ягодицы, а после ощущаю небольшой шлепок по одной из них.

— Эй, — возмущаюсь его действиям.