Игрушка для Магната

Тем более, на свадьбу Данияра он пришел с отцом, но не с невестой…

С тех пор как Люба побывала у меня в гостях, прошло уже два дня, и почему-то это время я вновь провожу в ожидании звонка или хоть какого-то знака от Эрика. Почему? Не могу объяснить сама себе, просто отчаянно этого желаю, и все тут. И когда в самом деле раздается звонок в дверь, бегу к ней, спешу открыть, а увидев в глазок Эрика, прихожу в восторг! Наконец-то он пришел! Возможно, он действительно ко мне что-то испытывает и наконец принял свои чувства?!

«Стоп! Алина, очнись.

Успокойся, будь разумной!» — уговариваю себя, а сама уже готова кинуться ему на шею.

Глубоко подышав и немого придя в себя, открываю дверь с максимально серьезным выражением лица.

— Так это все было из-за машины?! Из-за чертовой тачки ты легла под меня? Чтобы в один удачный момент донести обо всем, что услышала, моим конкурентам? — налетает Эрик, не успели мы и поздороваться.

— Так это все было из-за машины?! — он шипит, глаза горят злостью, — Хоть это и суперкар, но, бл***… Из-за чертовой тачки ты легла под меня? Чтобы в один удачный момент донести обо всем, что услышала, моим конкурентам? К чему тогда были отказы от подарков? Или от моей карточки? Так бы и сказала, что нужно больше и не размениваешься по мелочам! Я бы заплатил! В конце концов, секс, что был между нами, был одним из лучших у меня, и я готов за него заплатить.

Или ты думаешь, я не настолько богат?!

От такого неожиданного и жесткого наезда и чуть ли не дымящихся глаз Эрика не сразу нахожусь, что ответить, перебирая его слова и пытаясь найти в них логику.

— Что за бред… Что ты имеешь в виду, я не понимаю… — шепчу растерянно.

— Ты знакома с Романом Урусовым! — заявляет мне, как будто обвиняет в этом!

— Да, знакома, — все так же в прострации отвечаю.

— Хех, — невесело усмехается и нервно проводит пятерней по волосам, — а я-то думаю, откуда они обо всем узнали? Где произошла утечка? Искал крысу у себя в офисе, у отца.

Даже пару человек уволил после срыва сделки, а теперь выясняется, что не там я ее искал. Змею я пригрел на груди, сам, своими руками, — сощурился и зло скалится, глядя мне в глаза.

Наконец я понимаю, в чем он меня обвиняет, а его последние слова — словно лезвием по сердцу.