Это приличные люди.
— Приличные люди не ломают носы, — фыркает женщина.
— Ломают и не только носы, но строго по заслугам, — Родион шагает мимо притихших женщин, — но у дам свой взгляд на жизнь. Вы мягкие, добрые и это прекрасно. Оставайтесь именно такими, но уважайте авторитет своих мужей.
— А мужья тоже должны уважать жен, между прочим, — торопливо следую за ним. — И знаешь что?
— Что, моя милая? — Родион идет размашистым шагом через холл.
— Я не буду безоговорочно уважать твой авторитет и молчаливой овцой принимать все твои решения
— Ты кто угодно, Яна, но не молчаливая овца.
Ты очень много говоришь. Так много, что у меня голова болит, — он открывает очередную дверь. — А я ведь не наблюдал за собой мигрени."
"— Хорошо, — я встаю к нему вплотную и поднимаю на него взгляд, — я словом с тобой больше не перекинусь, если у тебя от меня болит голова.
— Солнышко мое, — стискивает мое лицо в ладонях, и дверь со скрипом закрывается, — уверен ты и двух часов не продержишься.
— О, ты даже не подозреваешь, как долго я умею играть в молчанку, — обиженно бубню я.
— Я в этом мастер.
— Два часа, — Родион скалится в улыбке. — Если ты одаришь меня молчанием и выдержишь хотя бы два часа, мы поступим по-твоему и обратимся в полицию с заявлением. Если нет, то я тебя отшлепаю.
— За что? — я округляю глаза
— За то, что ты меня не слушаешь, Яна, и перечишь, — Родион смахивает с моего правого нижнего века ресничку и смотрит на часы. — Отсчет пошел.
Задерживаю дыхание и поджимаю губы.
Он со мной ведет, как с маленьким ребенком, который капризничает и требует рыданиями и криками новую игрушку или сладость, и я покупаюсь на его хитрость.
— А теперь пойдем пообедаем, — он пропускает меня вперед, — чтобы тебе было чем удивить белого друга.
Он еще смеет издеваться над моим токсикозом и страданиями. Я тоже бы не отказалась быть отцом: удовольствие получила, а через девять месяцев радуешься румянному карапузу и невероятно гордишься собой, какой ты молодец.
Этот мир очень несправедлив к беременным женщинам.
— Как ты? — на крыльце нас встречает Алекс и скользит цепким и внимательным взором по шее.
Мычу в ответ, и он весь напрягается, обеспокоенно заглядывая в лицо:
— Босс, кажется, ее…
Прерываю его рыком и киваю на посмеивающегося Родиона.
— Что? Я не понимаю! — Алекс переводит недоуменный взгляд на него. — Что с ней?
— Да кто же ее знает, — тот пожимает плечами. — Очнулась и мычит всю дорогу.
