Игрушка императора

— Айсир Хайто, — я откашлялась, чтобы вернуть голосу уверенность, и уже громче приказала: — Продолжайте заседание, огласите весь список наших предложений и предписаний… я присоединюсь позже.

И с этими словами стремительно покинула зал заседаний Альянса Прайды.

Путь мой пролегал к покоям супруга, однако его там не оказалось. Я и вошла, и в спальню заглянула — никого. Решив не отступать от намеченной цели, поспешила в башню — второй раз в жизни.

Войдя в это самое северное строение дворцового комплекса, вспомнила о возможности сократить подъем по лестнице.

Взбегая по ступеням, думала о том, что именно сказать любезному супругу, но, едва распахнула дверь, услышала насмешливое:

— Можешь ничего не говорить, нежная моя!

Постояла на пороге, но все же решительно вошла, даже дверь за собой прикрыла и направилась к кесарю. Подойдя к его столу, остановилась напротив императора, который вальяжно сидел на стуле, хотя лично я ранее не представляла, что на этом предмете мебели можно сидеть эдак пренебрежительно-вальяжно… Поток моих мыслей остановил его угрожающе-спокойный взгляд.

— Я слушаю, — мрачно отрезал кесарь.

— Я бы хотела обсудить, — стараюсь выглядеть невозмутимо, — я бы желала обсудить ваше поведение…

Насмешка во взоре — и ледяное:

— Это не тот предмет, который тебе позволено обсуждать, сострадательная моя.

И одного не могу понять — с чего он такой злой? Злой, уставший, раздраженный… Что с ним происходит? Так, не о том думаю.

Пытаюсь успокоиться и делаю вторую попытку:

— Знаете, учитывая, что дело касается моих подданных…

— Ты хотела сказать «ваших подданных»? — ласковым голосом прервал меня кесарь.

От страха у меня начали мелко подрагивать руки. И куда, собственно, я направлялась предъявлять претензии? А главное — кому?

— Вот именно, — отчетливо произнес император.

— Прошу прощения, — мой низкий реверанс и покаянно опущенная голова.

Это не вопрос, а форма вежливого обращения, тем неприятнее было услышать:

Остановилась, вновь повернулась к супругу, постаралась ни о чем не думать и даже не поднимать глаз, старательно созерцая пол.

— Нежная моя, — ласковый голос кесаря вызвал дрожь по всему телу, — объясни свой внешний вид!

И тогда я все же удивленно взглянула на императора.