Игрушка императора

Переждав несколько мгновений, меланхолично заметила:

— Рав, я все понимаю, но поздно уже мечом размахивать, не находите?

Он остановился, удивленно посмотрел на меня… а в следующую секунду подскочил, прикрыл меня собственной спиной, повернулся к двери и, явно ожидая оттуда какой-то напасти, прошептал:

— Айсира Катриона, вы должны немедленно бежать, вы…

Устало вздохнув, пытаюсь объяснить происходящее:

— Лорд Рав, кесарь уже ушел. Никакой опасности, кроме вашего меча, здесь нет!

Осознал, убрал оружие в ножны, повернулся ко мне и упавшим голосом спросил:

Поспешила успокоить:

— Все живы, лорд Рав.

Огромный рыжеволосый далларийский воин сделал два неуверенных шага, тяжело опустился в кресло, ссутулился и вдруг заплакал. Впервые вижу, как плачет мужчина… почти безмолвно, и только плечи вздрагивают.

— Рав, — подошла, присела перед ним, стараясь заглянуть в лицо, — Рав, все хорошо, все живы…

— Моя жена… — Он всхлипнул, — мои дети… Умирая, я слышал ее крик… Ее отчаянный крик!

Он попытался взять себя в руки, но, видимо, потрясение оказалось слишком сильным. Решила дать ему время успокоиться и, поднявшись, направилась к столу. Там лежало письмо, написанное прекрасным почерком кесаря и адресованное Динару. «Ожидаю вас. Время жизни ваших ближайших подданных истекает на закате.

Перечитывая данное послание снова и снова, я понимала очевидное — кесарь блефовал. На закате никто не умрет, все усыпленные проснутся лишь чуть позже, чем наступит время заката солнца. Но это знала я, маг Жизни, Динар же узнать этого не мог, следовательно, поверил бы.

Сев за стол, я на том же листке чуть ниже написала:

«Это ложь. Обитатели замка просто спят и очнутся после заката. А вот если ты явишься к кесарю, тогда я погибну.

Это имя знали только я и он, а значит, Динар придет ко мне, в этом я была уверена.

— Айсира Катриона, — Рав уже взял себя в руки и теперь стоял, явно смущенный своей слабостью.

— Отведите меня к вашей семье, я помогу разбудить ваших жену и детей, — сказала я воину, пытаясь преодолеть неловкость. — И не стоит стыдиться слез радости.

— Это больше не повторится! — уверенно заявил воин.

Солгал.