Игрушка императора

Когда я разбудила маленькую, полненькую и покрытую веснушками женщину средних лет, он рыдал как ребенок, сжимая в объятиях свою далекую от идеалов красоты любимую. А я стояла, смотрела и все никак не могла понять — неужели настолько страшненьких и толстеньких тоже любят? Да еще и так самозабвенно. Интересно, а Динар меня так же любить будет?

Но, увидев девятерых детей Рава, которых тоже привела в чувство, я решила, что пусть уж Динар любит меня чуть поменьше. Все же столько раз рожать — это перебор! И если честно, я уже только одного не могла понять — она-то за что его любит?

Открывая портал в Оитлон, я все еще размышляла над увиденным.

Нет, никогда не понять мне человеческих взаимоотношений, основанных на любовной страсти. Девять детей! Да я бы на месте леди Рав гнала бы эту рыжую образину из супружеской постели уже после второго. С другой стороны, если в этой самой постели представить меня и Динара… ну вот конкретно эту рыжую образину я бы потерпела и до третьего… а может, и до четвертого… Хотя нет, четыре наследника — это уже перебор, наверное. Так, не о том думаю!

Родной дворец Ирани встретил меня шумом, гамом, паникой. Торопливо сновали служанки, суетились придворные. Правда, вот как раз последние при виде меня мгновенно падали на колени, и повсюду слышалось «пресветлая императрица». Меня от этого словосочетания уже трясти начинает!

Игнорируя придворных, я поспешила в отцовский кабинет. Могла бы перенестись сразу туда, но хотелось сначала узнать, что с мамой.

В ее покоях я выяснила у перепуганных фрейлин, что огромный орк забрал королеву. И та охотно последовала за ним, как только чудище сообщило, что действует по просьбе Катрионы.

— О, шенге, ты лучший папа на свете, — возликовала я и уже бегом помчалась к отцу.

Двери в личный кабинет короля я торопливо распахнула, но, едва вошла, услышала насмешливое:

— А вот и наша птичка!

И вот никак не ожидала я встретить здесь айсира Девари!

Так и застыла на пороге отцовского кабинета, удивленно взирая на предовольную Лориану, что сидела в кресле у окна.

Рядом в таком же кресле обретался Девари, уже, к сожалению, освобожденный из той милой корзинки, которую я с таким старанием сплела. Отец же сидел на своем месте за столом и был сильно встревожен. И не только встревожен — он был зол, причем на меня!

— Катриона! Как ты посмела сбежать от собственного супруга? — вскричал король Оитлона, стремительно поднимаясь.