Игрушка императора

Но в действительности всё не так! — Лора топнула ногой, той самой, что отправила айсира Девари в мир сновидений, и отец почему-то опасливо вздрогнул. — Папа, неужели ты не понимаешь, что он просто принесет Катриону в жертву?

Король Оитлона с достоинством ответил:

— Лориана, это бред!

— Да? — принцесса усмехнулась. — По-твоему, Кат будет первой особой королевской крови, чья кровь прольется на императорский алтарь?

И вот тогда король Оитлона побледнел. Вновь опустился на стул, сурово сдвинул брови и неуверенно произнес:

— Император взял Катриону в жены.

В жены, не в любовницы, а это… это что-то да значит и…

— А меня ты был готов отдать ему и в любовницы! — вдруг сообразила Лора.

Наверное, страх за сестру и вывел меня из состояния оцепенения.

— На разговоры больше нет времени. Переносимся к шенге, — решительно сказала я, — мама уже там.

Перестав разгневанно смотреть на отца, Лора повернулась ко мне, улыбнулась и заверила:

— В этом нет необходимости, Кат, — сестра порывисто обняла меня, — я разберусь с Девари, и кесарь о твоем появлении даже не узнает.

Поверь, у меня большой опыт в искусстве лжи. А обмануть любого мужчину, пусть даже такого, как кесарь, труда не составит.

Грустно улыбнувшись, я сообщила:

— Кесарь читает мысли, Лора. Все мысли. Любые, которые промелькнут в твоей голове.

Недоумение, удивление, осознание и веселое заявление:

— Первое настоящее приключение в моей жизни! — Лориана то ли не соображала, чем ей все это грозит, то ли просто старалась не думать о плохом.

В любом случае я ее сейчас готова была расцеловать.

— Тебе у орков понравится, — заверила, открывая портал…

В открывшемся окне с нестабильными призрачными краями вместо лесов и охта я увидела парк! Дворцовый парк кесаря! Все еще удерживая портал разведенными в стороны руками, с ужасом соображала, в чем же я могла ошибиться.

Впрочем, не имеет смысла разбираться сейчас. К гоблинам сад, я выстрою другой портал.

И тут раздался тихий, злой и бесконечно ужасающий ледяной смех! Сердце замерло, прежде чем я осознала, кому этот смех принадлежит.

— Нежная моя, — вызывающие безотчетный ужас ладони мягко легли поверх моих собственных. — И чем же тебе так не нравится этот сад? А я так старался.