Игрушка императора

Рывок, еще рывок… Гордый воин степей рвался, как дикий зверь, уверенно и мощно, не желая признавать поражения.

Первой не выдержала госпожа предательница.

— Нет, — она подлетела к Аршхану, обняла его, пытаясь удержать, — нет, не надо… Тебе не разорвать их, Аршинечка. Все будет хорошо, родной мой. Все будет…

— Уйди! — выкрикнул он яростно.

Арриниэль отпрянула, вздрагивая от едва сдерживаемых рыданий и глядя на ракарда, как побитая собачонка. Но в глазах воина было все что угодно, кроме сочувствия и прощения.

Хотя если честно, то и проявления вот такой абсолютной ненависти я тоже не ожидала. И больше он на нее не смотрел. Отвернулся, демонстрируя, что отныне Арриниэль для него не существует. Да, для Аршхана не существует серого, только черное или белое — он бескомпромиссен во всем.

— Ранари, — его глухой голос отвлек меня от созерцания морально и нравственно гибнущей Арриниэль, которая продолжала стоять напротив него, а едва наши взгляды встретились, хрипло спросил: — Тебе угрожает опасность?

— Еще не разобралась, — предельно честно ответила я.

 — Как ты себя чувствуешь?

Но не успел Аршхан ответить, как послышалось недовольное:

— Кат, давай ты спросишь, как я себя чувствую, а?

Нет, я все понимаю, но ведь сейчас не время для ревности. И я нервно ответила:

— Динар, мы оба знаем, что ты чувствуешь себя дураком малолетним, как и я. А вот как чувствует себя Аршхан, мне хотелось бы знать.

Рычание со стороны Динара, улыбка от ракарда и его же спокойный и величественный ответ:

— Нет повода волноваться.

И я тоже невольно улыбнулась, ибо поводы волноваться явно имелись, но гордый воин в этом никогда не признается.

— А вот у меня руки затекли, — недовольно пожаловался Динар.

Решив от него не отставать, я тоже пожаловалась:

Зря сказала. Кесарь тут же отвлекся от книги, которую задумчиво просматривал, и направился ко мне. Испуганно слежу за каждым его шагом. Кажется, надо меньше болтать. Но супруг подошел, опустился на одно колено и поднес к моим губам неизвестно откуда взявшийся бокал с водой.

— Яд? — полюбопытствовала я.

Но пить все равно очень хотелось, а потому не стала отказываться.

Кесарь на вопрос ничего не ответил. Напоив меня, вернулся к алтарю, на ходу бросив:

— Мейлина опаздывает.

Арриниэль, скорбно сгорбившаяся и утирающая горькие слезы то ли раскаяния, то ли обиды, кивнула и исчезла. А в это время тихо, но отчаянно ругался Динар. Я смотрела на его бледное лицо, стиснутые челюсти, сжатые кулаки.