Он тянет меня в сторону. Я запоздало начинаю сопротивляться.
— Отпусти меня! Немедленно! Ты не имеешь никакого права лезть в мою жизнь!
Моя тирада — гневная, но короткая.
Рустам резко прижимает меня к стене, запирая в тесный капкан между прохладной поверхностью и своим горячим телом.
— Имею право. Если дело касается… моего ребёнка.
Он опускает ладонь на мой живот, обжигая жаром.
Тёмный взгляд Рустама горит опасным огнём, Анваров наклоняется ко мне, выдыхая почти по слогам:
— Решила избавиться от ребёнка? Нужно ставить в известность отца.
В курсе?!
— Ты не отец! — выплёвываю я. — Ты…
Он легонько надавливает на мои губы пальцем, вынуждая меня замолчать.
— Хорошая сказка, Ангел, но расскажи кому-нибудь другому. Я видел твою медицинскую карту и все данные — тоже. Во время предполагаемого зачатия ты была со мной. Таблетки не сработали…
— Плевать! Это только моё дело! Ты же… отдал меня отцу! Отказался. Сказал, что сыт моими услугами по горло. Это теперь МОЯ жизнь. Только моя.
— Ты принадлежишь мне.
Забыла? Я хозяин своего слова: дал и забрал. Ты не будешь делать аборт. Я так хочу!"
"Извернувшись, я приподнимаюсь и кусаю его за шею, до крови. Выплёскиваю в укусе всю злость и ярость на этого мужчину.
Какого чёрта Анваров решил снова ворваться в мою жизнь ураганом?! Снова диктует свои правила.
Как будто правит всем миром…
Сжимаю зубы как можно крепче. Металлический привкус крови разливается на языке. Я смакую его, наслаждаясь тем, что Рустаму тоже больно. Хотя бы немного.
Как мне.
Рустам удивлённо стонет, но лишь крепче вжимает меня в стену.
— У тебя крохотные зубки. Нужно кусаться сильнее, если хочешь сделать мне больно…
Анваров крепко сжимает меня, почти до боли, выкручивая жаркими прикосновениями мои нервы и эмоции в жаркий, тугой, болезненный узел. Его не получится разрубить одним махом.
Приходится разжать зубы, иначе я задохнусь в тисках сильных рук Анварова.
Он мягко, нежно придерживает меня одной рукой за плечо. Стирает кровь с моей нижней губы, ухмыляясь самодовольно:
— После разлуки ты стала ещё более горячей штучкой.
Я в тебе не ошибся, Ангелочек…
Наклоняется, легко целуя.
— Будем считать, что ты тоже думала обо мне в постели. В ней без тебя чертовски скучно.
— Думала. Проклинала… Радовалась, что избавилась от тебя! — говорю со слезами в голосе.
— Ты так и не научилась нормально врать, малышка. В покере ты бы сразу продула, — заключает с низким, грудным, бархатистым смехом.
