Давно ты спишь с пистолетом под подушкой?
Он готов отбивать от всех врагов даже во сне, и от этого перехватывает горло.
Темнота и редкий рассеянный свет, падающий из окна, придают Рустаму загадочный вид рокового мужчины. О такого можно не только обжечься, но сломать свою жизнь на тысячи мелких осколков.
— Готова? Давай помогу."
"Рустам быстро застёгивает оставшиеся пуговицы и целует меня в лоб.
— Не трясись от страха. Всё будет хорошо.
— Дом охраняется?
— Я не тащил с собой целую свиту, — отвечает с лёгкой усмешкой.
— Но тебе не о чем переживать.
Господи… Как это не о чем переживать?
Возможно, папа отправил за нами по следу одного или нескольких дуболомов из числа своих людей. Я знаю отца совсем немного, но уверена, что он подумал о численном перевесе.
Но Рустам отшучивается, ведя меня вниз по лестнице.
Он всегда отшучивается и прячется за броню, вросшую в него намертво.
— Я могу тебе сейчас помочь?
— Конечно, — отпирает дверь в самом конце тупикового коридора на первом этаже.
— Ты спустишься, запрёшься и будешь сидеть, как мышка. Пока я к тебе не приду. Хорошо?
Рустам поторапливает меня. Время на исходе. За дверью есть ещё одна, за которой скрывается лестница, ведущая вниз, в подвал.
— Запрись изнутри. Сиди здесь. Пока я не приду за тобой. Я постучу вот так…
Тук-тук-тук.
— Запомнила?!
Я киваю. Но по правде, я не запомнила ничего, гораздо громче стучит перепуганное сердце. Во рту пересыхает, а чёрная, яростная решимость в глазах Рустама по-настоящему пугает.
Он пойдёт до конца, понимаю я. А я не хочу, чтобы всё заканчивалось так печально. Хочу, чтобы впереди было много всего — не только ночей, но и дней тоже. Может быть, тогда хватит смелости признаться, как сильно мы нужны друг другу.
— Сиди здесь. Всё будет хорошо. Я приду, — и закрывает дверь.
Нужно запереться изнутри. Пальцы плохо слушаются. Но я делаю это и сажусь на пол возле двери, оглядывая просторное помещение, служащее чем-то вроде склада: повсюду коробки с приклеенными надписями о том, что содержится внутри каждой коробки.
От пола тянет холодом, от которого стынут пальцы. Я окончательно просыпаюсь и встаю, проходя вдоль ряда вещей. В дальнем углу аккуратно сложены стулья, есть кожаный диван и другая старая мебель.
Мне остаётся делать только одно — ждать. Ожидание выматывает, а страх не позволяет вздохнуть свободно. Словно кто-то держит мои лёгкие в кулаке, контролируя процесс.
