С ней. Рядом.
— Прочитала?! Убедилась?
— Убедилась.
Пауза. Анжела поднимает на меня свои глаза — огромные, сияющие, невообразимо красивые и выдаёт:
— Убедилась в том, что я СЛИШКОМ дорого тебе обхожусь, Рустам. Такой рациональный человек, как ты, предпочёл бы убрать сильного противника.
Смеюсь, швырнув телефон куда-то в сторону. Он ударяется о стену или о мебель с глухим, противным стуком, отозвавшимся звоном внутри головы, раскалывающейся на части от сильнейшей боли.
Хочется послать всё на хуй. Но я предпринимаю последнюю попытку:
— Он согласился.
Мои потери были бы лишь временными. Со временем сотрудничество с Тихоновым в последствии окупило бы все мои затраты.
— Даже мне, далёкой от мира больших денег, ясно, что это заняло бы слишком много времени. И я… я просто не верю, что ты способен понести такие убытки ради меня и ребёнка. Не верю…
Последние слова Анжела произносит совсем тихо. Едва слышно.
Лучше бы кричала. Истерила. Едва слышный шёпот отравляет мою душу.
Анжела поднимается и отступает, едва ли по сантиметру.
Она не поворачивается ко мне спиной, это дурной знак."
"— Я больше не хочу разговаривать на эту тему, Рустам. Не хочу. Для меня всё останется неизменным. Просто… не хочу больше ни видеть, ни слышать тебя больше необходимого минимума. Я буду исправно посещать поликлинику и делать все необходимые анализы. Но я не хочу видеться с тобой. Дом большой, — запинается. — Нет. Просто огромный. Я поняла, что тебе предпочтительнее левое крыло. Я не буду появляться там и прошу не тревожить меня.
Я выбираю противоположную сторону дома…
— Чё?! Возьми, млять, ниточку ещё натяни. Чтобы ткнуть носом, где мне нельзя появляться в собственном доме.
— Я не шучу. Я не железная, Рустам. Я устала. Я боюсь не выдержать. Я не хочу тебя видеть… Мне горько. Я поверила тебе. Но сейчас я снова сомневаюсь. Всё говорит против тебя. Извини, но я тебе не верю. Я просто хочу как можно скорее избавиться от навязанного мне контракта.
— Хочешь уйти?!
— Хочу.
— Тогда вали на хуй. Прямо сейчас! В своё чёртово крыло этого дома…
Анжела замирает.
— Вали, — рычу. — Секунда промедления — и я начну вытрахивать в тебя всю свою злость. И знаешь что, сучка проклятая?! ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ!
Громко-громко хлопает дверь. Я стону громко, схватившись за голову. Пальцы, прикоснувшись к затылку, снова окрашиваются красным.
Я не рассказал Анжеле всего.
Выстрелов был не один. Тихонов дёрнулся в самый последний момент, словно почувствовав, что находится на прицеле киллера.
