Его это не спасло, сильно задело. Последующим мощным выстрелом оцарапало Черкашина и выбило стекло, меня порезало сзади. Я успел переодеться, не хотел пугать Анжелу окровавленным видом, но не успел побывать в больнице, чтобы вытащить всё осколки битого стекла из ран.
Однако ей глубоко наплевать. Анжела ничего не заметила. И не хочет замечать…
Делаю несколько нетвёрдых шагов в сторону выхода, но через секунду приходится вернуться к телефону. Он внезапно начинает разрывать воздух громкими звуками. Назойливо и без остановки.
С трудом фокусирую зрение на экране, различая имя звонящего. Отвечаю на звонок.
— Новости из больницы. Тихонов не помер.
— Как? — переспрашиваю удивлённо. — Сказали же, что скончался при операции?!
— Да, но это была временная смерть. Реально живучий мужик. Сердце запущено. Но он пока в коме.
— Что говорят врачи?
— Тихонов выжил лишь чудом. Подключён к аппаратам. Прогнозы врачей не особо утешительные. Даже если он очнётся завтра, часть двигательной активности будет потеряно, — отчитывается Батыр.
Он слово в слово повторяет слова медицинского персонала. Сам бы такого точно выдать не смог.
— Значит, Тихонов не помер.
Не знаю почему, но мне становится чуть легче. Тело скользит куда-то в сторону. Я успеваю зацепиться за кресло в последний момент, но нехило прикладываюсь головой о косяк.
— Всё в порядке? Вы были у врача?!
— Ещё нет.
— Вам срочно нужно показаться в больнице!
Сзади по шее начинает струиться что-то липкое и горячее.
— Ты должен приехать за мной, — из последних сил ворочаю языком.
Глава 32
Анжела
Как быстро может измениться жизнь…
Ещё день назад я была полна надежд на светлое будущее, а сейчас всё снова тонет во мраке безнадёжности. Никаких ориентиров, никакой поддержки, никаких гарантий.
Мы снова поругались с Рустамом, и отчего-то сердце колет в десятки раз больнее, чем раньше.
Противостояние тирану-отцу сблизило нас. Тем больнее снова ощущать себя преданной и незначимой для него.
Разговор превратился в ссору.
Анваров жёстко отослал меня, указав на дверь. Я снова возвращаюсь в свою старую спальню, в которой жила прежде. Нужно перенести вещи, заняться мелочами, занять мысли угодно, лишь бы не думать о том, что отец мёртв.
Убит.
Я не успела ни подружиться с ним, ни полюбить.
Почему-то хочется плакать. Слёзы накатывают словно из ниоткуда и топят горячей волной. Я же не успела узнать отца поближе. Теперь никогда не узнаю…
Нужно переключиться хоть на что-то.
