Это меня так Топольский напугал, или я сама себя накрутила?
— Значит ошибся, — дышу глубоко, чтобы не сорваться в истерику.
— Даже кофе не угостишь?
— Ты специально тащился сюда через весь город, чтобы выпить кофе?
— Чего ты такая дерганая, Маша? — а вот сейчас он похоже в самом деле удивлен. — Нет, не специально. Я теперь здесь живу недалеко, мы с Никитой давно искали мне дом. Знаешь, все эти студенческие городки не для меня. Слишком много движа.
Он говорит, я молчу, опираясь о стену.
— Так что насчет кофе, Маш? — Демьяну надоедает слушать тишину.
— Извини, я здесь не хозяйка, — развожу руками, хоть он меня и не видит, — гостей принимать не могу. Вернется Ник, тогда и приходи. Могу скинуть денег на чашку кофе, дай номер карты."
"Последнее предложение было явно лишним, но меня уже понесло. Демьян, видимо, тоже так считает.
— Зря ты так, Маша, — качает он головой, и я еще больше убеждаюсь, что сделала все правильно.
Демьян разворачивает коляску и скрывается за забором. Хватаю телефон. Никита был в сети пять часов назад.
Демон... тоже.
Пишу Топольскому:
«Приходил Демьян, говорил, что в гости. Я не открыла»
Несколько минут раздумываю и пишу Демону:
«Это был ты?»
Оба сообщения ожидаемо зависают. Даже не надеюсь уснуть, поэтому просто заворачиваюсь в плед и ложусь на кровать, не раздеваясь.
***
Я все-таки проваливаюсь в сон, потому что от резкого сигнала домофона буквально подпрыгиваю на кровати.
Он трезвонит не переставая. Выпутываюсь из пледа и спускаюсь по ступенькам, прижимаясь спиной к стене.
С одной стороны, с включенным светом не так страшно, с другой — в сияющем огнями как новогодняя елка доме ноль шансов притвориться, будто никого нет.
Но когда вижу экран домофона, по коже ползут мурашки. Там, с той стороны двери Лия.
Вид у нее жуткий. Она беззвучно открывает рот, руки сложены на груди в молитвенном жесте. Волосы мокрые и растрепанные, лицо перекошено от страха, в глазах застыл ужас.
Рука сама тянется к кнопке переговорной системы. Нажимаю, и воздух вокруг наполняется умоляющим, обреченным шепотом.
— Мари, Мари, дорогая, милая, прошу, — Лия испуганно оглядывается и прижимается к стене дома, — умоляю, впусти меня. Мне так страшно...
Мне самой так страшно, что колени трясутся.
— Лия? Что ты здесь делаешь? — связки отказывают, невольно шепчу вместе с Лией. — И кто «они»?
Но она так напугана, что меня не слышит. Некрасиво кривит рот, слезы градом текут по лицу. Она их не вытирает, стучит сжатыми в кулаки руки рядом с камерой.
