В подтверждение он поднимается из-за стола и направляется к кофемашине.
— Спасибо, было очень вкусно, — звучит слишком дежурно, но я стараюсь не придавать значение. Мне точно вкусно. — Кофе будешь?
— Можно. Только можно с молоком?
?????????????????????????? Никита делает мне капучино, себе крепкий черный. Подходит к окну и затягивается сигаретой.
— Зачем ты куришь? — подхожу и становлюсь рядом. — Ты же спортсмен, капитан команды.
Он прищуривается, выдыхая дым.
— А тебе не надоело быть такой правильной, Маш? Тебе никогда не хотелось сделать что-нибудь, выходящее за рамки?
— Чьи рамки? — уточняю.
— Да пофигу, чьи. Твои собственные, — он снова затягивается, отпивает кофе.
— Мои нет, — мотаю головой. — Я же сама себе их выставляю, меня никто не принуждает.
Он хмыкает, разворачивается к окну.
— Хорошо, например, — сдаюсь я. — Что именно ты имеешь в виду?
— Например? — он смотрит в потолок. — Например, умотать на уик-энд в Лас-Вегас?
— Смеешься? — возвращаюсь к столу, складываю посуду в посудомойную машину.
— Откуда у меня деньги на Лас-Вегас? И туда виза нужна.
— У меня есть виза. И тебе быстро дадут, если ты скажешь, что едем туда заключить брак.
У меня чуть тарелка из рук не выскальзывает.
— Какой брак? — я даже выпрямляюсь. — Ты с ума сошел, Никита? Настоящий брак?
— Нет, не сошел, — он тушит сигарету в пепельнице и допивает кофе. — Конечно, не настоящий. Главное же заявить, а жениться не обязательно. Или тебе слабо?
— Я о таком даже не думала, — пожимаю плечами, он подходит и берет за руку.
— А ты подумай, — разворачивает и прижимает бедрами к столешнице. — Лучше об этом думай, чем о хуйне всякой.
Ставит руки по обе стороны от меня, нависает. А я смотрю в его глаза. Темные, обволакивающие. И мне совсем не хочется отворачиваться...
— Почему ты такая, Маша? — хрипло говорит Никита, придавливая мои губы большим пальцем. Придвигается совсем близко. — Почему?
— Какая? — шепчу ему почти в губы.
— Красивая...
Я ждала, что он меня поцелует, но того что будет дальше, не ожидала.
Никита подсаживает меня на столешницу, разводит мои колени и протискивается языком в рот.
Мы целуемся, мир вокруг начинает опасно покачиваться и переворачивается, когда Никита просовывает под футболку руки. Находит грудь, накрывает полушария ладонями, и я тихонько стону ему в рот, потому что это оказывается не просто приятно.
Это томительно. Изнуряюще. Это так сладко, что я покусываю язык Никиты, а сама начинаю ерзать под его руками.
