Проникает в меня двумя пальцами, а большим находит клитор.
— Ну давай же, — горячий шепот проникает в подкорку, и я со стонами насаживаюсь на пальцы.
Несколько одновременных мощных толчков, я кричу, сокращаясь на его руке, а на меня брызгает горячая, пряно пахнущая сперма.
Глава 33
Маша
Некоторое время мы судорожно дышим, прижавшись друг к другу лбами. Никита облизывает губы и хищно приподнимает уголки:
— Вот видишь, все ты можешь. И без всякой любви. Это же лучше, чем дрочить каждому в своей комнате, да?
Щеки в момент вспыхивают, хочу отстраниться, но его рука крепко захватывает затылок и давит обратно.
Упираюсь ладонями в литую грудь.
— А трахаться еще приятнее, Маша. Это можно делать часами. Давай попробуем... Я покажу, тебе понравится, вот увидишь... — Никиту уже ведет.
Его голос становится хриплым, восстановившееся дыхание снова учащается. Сердце пульсирует в руку, член утыкается в живот.
— Давай, Маша, раздвигай ножки, — хриплый шепот раздается где-то в самой глубине подсознания, и я инстинктивно развожу ноги.
Моя футболка улетает в угол вслед за футболкой Топольского. Его руки сжимают полушария, сводят их вместе, язык блуждает от одного соска к другому. И меня выкручивает от удовольствия.
Это так порочно и сладко одновременно, что между ногами мгновенно становится мокро. Рука Никиты касается липких и влажных складок, головка члена упирается туда, где снова сладко и мучительно ноет.
— Может быть немного больно, потерпи. Расслабься... — снова обволакивающий шепот.
Я обнимаю теплую шею, прижимаюсь губами.
Головка начинает проталкиваться, лоно расширяется, пропуская ее внутрь. Боюсь выдохнуть, и тут...
Снова как тогда, в спальне Ника, я стою с раздвинутыми ногами, прижимаю ладони к холодной стене. Такие же холодные пальцы равнодушно разводят складки, а затем жгучая распирающая боль пронзает насквозь.
Отталкиваю Никиту, сползаю с его члена и свожу ноги. Закрываю руками лицо и опускаюсь на пол, утыкаясь в колени. Ник с глухим «сука, да что опять такое» прячет налитый член в штаны и садится напротив на корточки.
Лучше бы он ушел. Я не могу поднять голову и посмотреть на него. Он ни при чем, я не хочу, чтобы он считал себя виноватым. Он наоборот меня спас.
И мне с ним правда было бы хорошо...
— Маша, что? — голос Никиты звучит напряженно, дыхание рваное, прерывистое. — Что с тобой, говори?
Он встряхивает меня за плечи, и я всхлипываю.
— Они здесь, Ник. Они все смотрят...
