Никита слишком бережно обращается со мной, чтобы мне оставалось еще что-то додумывать.
Честно? Больше и не хочется. Я сама все чувствую.
Мы не трахаемся. Это не просто секс. Мы занимаемся любовью.
Не могу объяснить, это что-то неуловимое, непередаваемое. Которое витает в воздухе, сквозит в каждом взгляде. В каждом движении и жесте.
Даже все эти грубые словечки, которые любит Никита, звучат по-другому.
Теперь это не только его. Это наше общее. Чувства и ощущения, секс, любовь и оргазмы. Все смешалось в один невообразимо яркий коктейль, который мы с ним выпиваем вдвоем.
Вместе.
Мы словно вернулись в прошлое и с разбегу бросились в свою любовь, из которой три года назад выбирались поодиночке, раненые и переломанные.
Проворачиваюсь в руках Никиты, обнимаю за торс и прижимаюсь щекой к широкой грудной клетке.
Так нельзя любить. Мне даже немного страшно, кажется, что сердце не выдержит и разорвется. Стараюсь даже медленнее дышать, чтобы его успокоить.
И когда засыпаю, всплывает в подкорке: если бы я знала, что больше не проснусь, то выбрала бы для этого любимые объятия Никиты.
О том, что Ник может выбрать то же самое, подумать не успеваю.
***
— Ты где был? — сонно моргаю, глядя на снимающего джинсы Никиту.
— Надо было съездить по одному делу, — он стягивает боксеры, ложится сверху и гладит ладонями бедра. — И завтрак в номер заказал. Или ты хотела выйти?
— А ты хочешь?
— Хочу. Тебя.
— И я тебя...
— Меня час не было. А голодный такой, будто год не ебался.
Он говорит это с такой жадной улыбкой и горящими глазами, что заводит меня с пол-оборота.
Я нахожу его член, накрываю ладонью. Размазываю по головке сочащуюся влагу, и тону в ощущениях. Потому что мое собственное возбуждение уже собирают твердые пальцы, а настойчивый язык уже облизывает ноющие соски.
Пальцы ныряют внутрь, их сменяет горячий возбужденный член. Раздвигает набухшую плоть, врывается в узкий вход и дарит долгожданное чувство наполненности.
В рот проталкивается такой же горячий язык, и это самое правильное и естественное наше состояние.
Мы сплетены телами, соединены по максимуму. Большее проникновение невозможно.
Снова комната наполняется пошлыми звуками шлепков тела о тело. Возбужденными стонами и исступленными криками настигающих оргазмов. Хриплым мужским «Не могу... Не могу от тебя оторваться, Машка...»
И дальше все по новой.
***
— Давай останемся еще на один день, — Никита гладит мою влажную спину.
