— Он же у меня руку твою просил, чтобы я жениться на тебе позволил. Если бы я знал, что он собрался позволить этому борову себя угробить, хер бы разрешил.
— Перестаньте, — пробовала я его успокоить, — вам нельзя волноваться.
Но пытаться остановить разъяренного Шведова то же самое, что просить торнадо подуть легким морским бризом.
— Сказал бы, что собирается тебя не женой своей сделать, а вдовой, пошел бы на три буквы сходу и пешком.
Так что нежелание Никиты выслушивать проповеди от Шведова я прекрасно понимаю. Но еще больше понимаю, насколько бесполезная затея его избегать.
— Ладно, — пожимаю плечами, — как хочешь. Все равно он захочет с тобой поговорить.
Ник уже совсем поправился, и мы прилетели навестить Шведова. Отсюда полетим к родителям, Андрей взял с нас обещание перед отъездом. Он вернулся домой, чтобы успокоить маму, которая места себе не находила. Мы так и не сказали ей правду, она думает, что Никита на спор решил подраться с Коннором на октагоне.
Открываю дверь и вхожу в палату. С удовольствием отмечаю, что отец сидит в кровати, а не полулежит на подушках как раньше.
Цвет лица у него вполне нормальный, и он больше не пугает своим сходством с киношными ожившими мертвецами.
— Ты что, одна? — вместо приветствия говорит Шведов, выпрямляясь и откладывая планшет. Точно работал, а ведь врач запретил! — А зять мой где? Зять, блядь...
Судя по выражению его лица, Никита правильно поступил, оставшись в коридоре. Но разве это интересует Сергея Дементьевича?
— Он там остался, — киваю на незакрытую дверь, — чтобы нам не мешать.
А вы работаете? Вам же ваш лечащий врач запрещает! Нельзя нервную систему перегружать.
— По сравнению с моим зятем это не нагрузка, а так, детский лепет, — отец отбрасывает планшет и раздраженно зовет: — Зять, иди сюда.
Никита входит за мной с непроницаемым видом. Шведов складывает руки на груди и сводит брови на переносице.
— Ну и как это называется? Ты какого хера руку дочки моей просил? Почему Соболеву ничего не сказал?
— И вам добрый день, Сергей Дементьевич, — на лице Никиты ни один мускул не дрогнул.
— А если бы эта тупая обезьяна тебя инвалидом сделала, моей дочке пришлось бы за тобой до конца дней судно выносить? — кипит Шведов. Никита вскидывается и так же зло отвечает:
— Не пришлось бы.
Они сверлят друг друга яростными взглядами, и я встаю между этим перекрестным огнем.
— Папа, пожалуйста, успокойся, — беру Шведова за обе руки, — все закончилось хорошо. Андрей успел, и этот ваш Соболев тоже...
