Я ничего не говорю Оливке, не хочу ее впутывать. Она была вместе со мной, она может свидетельствовать в мою пользу, что я не брала деньги. Но те, кто на меня поставили, и так знают, что я ничего не брала.
Как же я не поняла, что это ловушка? Прокручиваю в памяти каждую секунду и поражаюсь собственной тупости. Почему я не отказалась от ключа, почему не послала Райли, как только поняла, что надо открыть сейф? Не понимаю.
Единственное, что можно сказать в мое оправдание, что если бы я отказалась, то они бы все равно придумали, как меня подставить.
Или подсунуть ключ и пакет с наркотиками, или подбросить деньги.
Для них это не проблема. Потому что по-взрослому, тут Райли прав.
И решать ее придется тоже по-взрослому.
Достаю телефон и пролистываю список контактов. Он до сих пор подписан как Шведов. И я ничего не могу с собой поделать, даже мысленно называю его Сергей Дементьевич.
Вхожу в переписку.
В последний раз мы списывались позавчера. Он спросил, как у меня дела, я ответила, что все ок.
Шведов пишет мне примерно раз в три-четыре дня, старается не надоедать, и я это прекрасно понимаю. С мамой мы созваниваемся каждый день, и подозреваю, в те дни, когда Шведов не навязывается мне, он терроризирует маму.
В свою очередь я ему благодарна за ненавязчивость и периодически делюсь своими достижениями — отправляю фото таблиц рейтинга и успеваемости.
Наверное, сейчас лучше звонить, а не писать, потому что «по-взрослому». Я хорошо помню, когда по-взрослому было в последний раз.
Сергей Грачев принес в лицей обрез и гранату, Шведов оттолкнул Никиту к лестнице, и это спасло их обоих. А мы с Андреем Топольским чуть не погибли.
Нажимаю на дозвон. Признаю, что заигралась и переоценила свои силы. Или недооценила местную элиту. Учредители Игр в нашей «сотке» по сравнению с ними смешные карапузы в детской песочнице.
Длинный гудок. Если я его отвлекла, извинюсь, в любом случае он поможет.
— Слушаю, — отвечает женский голос на родном языке, и меня на секунду охватывает паника.
Женщина? Что она там делает? Я не интересуюсь этой стороной жизни моего биологического отца, но признаю, что она есть. Он слишком интересный мужчина.
— Здравствуйте, — справляюсь с паникой и стараюсь, чтобы голос не дрожал, — я могу поговорить с Сергеем Дементьевичем?
— Кто его спрашивает? — голос в трубке звучит слишком сурово и официально, и паника накрывает новой волной.
— Это... Это его дочь, — лихорадочно облизываю сухие губы.
