— Простите, могу я узнать, с кем говорю?
— Дежурный врач приемного покоя областной клинической больницы. Ваш отец попал в ДТП, сейчас он в операционной. Назовитесь, пожалуйста, я должна зафиксировать ваш звонок для полиции.
На автомате диктую свои имя, фамилию и отчество, а сердце в груди разрывается на части.
— Доктор, скажите, что с ним? — кричу в трубку, перекладывая телефон от уха к уху, чтобы слезы не затекали на экран. Но в ответ слышу лишь уклончивое:
— Мы делаем все, что можем. Будем надеяться на лучшее.
Помертвевшим голосом выдавливаю из себя благодарность и сползаю по стенке на пол. Меня буквально прорывает. Слезы текут и текут, как будто внутри меня начал таять ледник, и теперь я тону в непрекращающихся потоках воды.
— Ты не можешь умереть, слышишь? — шепчу, слизывая с губ соленые капли.
Кликаю на аватарку и увеличиваю на экране фото. Такой же, каким я его видела в последний раз — прямой нос, поджатые губы, колючий взгляд. Но глаза нечужие, разве могут быть чужими глаза, которые каждый день смотрят на меня из зеркала?
И неужели тот раз был действительно последним?
Нет, так не может быть.
Мотаю головой, отчего со щек срываются соленые брызги и разлетаются по сторонам. Он не может меня бросить. Снова...
И дело совсем не в деньгах, сейчас я о них вообще не думаю.
Просто я не успела сказать ему, как я рада, что это он, а не тот второй, Илья. И тем более, что не Топольский. Но не из-за мамы, а из-за того, что он именно такой. Джеймс Бонд.
А еще я им горжусь.
От одной только мысли, что я могу больше никогда его не увидеть, хочется кричать.
Закусываю кисть и реву в голос, некрасиво завывая и хлюпая носом в согнутые колени.
Он так старался завоевать мое доверие. Он так хотел быть нужным, не понимая, что он и так мне нужен. Очень.
Но как я могла это ему сказать? Мне казалось, я тогда окончательно предам память папы Леши, которую и так предавала, думая о своем настоящем отце. Потому что, если бы не было моего папы Леши, о таком отце я могла только мечтать.
Из полузабытья вырывает сигнал вызова. Мама.
— Да, мам, — шепчу в микрофон, вытирая ладонью глаза."
"— Доченька, ты плачешь? — я слышу в ее голосе слезы. — Ты уже знаешь о Сереже?
— Это все из-за меня, — хочу говорить громче, но из груди вперемешку со всхлипами вырывается лишь сипение, — это я во всем виновата.
??????????????????????????— Что ты такое говоришь, Машуня, — уже в открытую плачет она, — не смей так говорить. Сергею бы это не понравилось.
