— А если я захочу тебя поцеловать, что тогда? — Топольский рулил, глядя на дорогу, но Дарью не отпускало ощущение, что он не сводит с нее глаз.
— Тогда, — голос вдруг пропал, и ей пришлось прокашляться, чтобы продолжить, — тогда вы сможете сделать это силой.
Он побледнел так, будто вся кровь отхлынула от головы, и вперился в нее немигающим взглядом.
— Не смогу, — прохрипел, — инфа сотка.
И пусть это было сказано совсем на к месту, но Дарья неожиданно рассмеялась. Может, потому что у него это получилось точно, как у своего сына.
Ее смех подействовал успокаивающе, и уже через минуту Топольский тормозил у ресторана.
— Пойдем, Даша, здесь вкусно кормят.
— Нет, — решительно мотнула она головой, — здесь дорого. Я сюда не пойду.
— С тебя никто не собирается брать деньги, — внезапно обожгло кожу, и ее рука оказалась в его руке. Дарья попыталась ее выдернуть, но Топольский держал крепко.
— Тогда тем более не пойду, — уперлась она.
Топольский наклонился совсем близко:
— Даша, мне правда нужно с тобой поговорить.
Я не знаю, что с ним делать. Помоги мне, у меня только один сын.
Она растерялась и сразу не нашлась, что ответить. Как можно отказать, когда ТАК смотрят?"
"— Андрей, — позвала пересохшими губами, и он поднял глаза с удивленным видом, — почему ты не хочешь поговорить о Никите с его матерью?
Мужчина некоторое время ее разглядывал, а когда заговорил, Дарью поразила горечь, сквозившая в каждом слове:
— Он ей не нужен, Даша.
— Как не нужен? — воскликнула она. — Так не бывает!
И, глядя на помрачневшего Топольского, решилась:
— Хорошо, поехали.
Здесь недавно открылось итальянское кафе, там цены более демократичные. Но только я за себя плачу! — предупредительным тоном заявила Дарья и помахала перед носом Топольского указательным пальцем. Он поймал ее за палец и сжал.
— Хорошо, что не средним, — тронулся с места и хмыкнул, качнув головой: — Ох уж мне эти феминистки!..
Войдя в зал, первое, что увидела Даша — свою дочь, сидящую за столиком с сыном Топольского.
Глава 22
Маша
— Трабл, Мыша, — не двигая губами говорит Никита, когда в зал входят наши родители.
Неизвестно, кто больше шокирован, мы или они. Топольский смущен, хоть и старается это скрыть, а у мамы такой вид… такой вид…
— У них такой вид, будто мы их в школьном туалете застукали, — цедит Никита, и мне нечего ему возразить, хоть и неприятно, что он так говорит о маме. Потому что он прав, и мне это тоже неприятно.
Ну хоть за руки не держатся, и то хорошо.
