Папа, — Никита повернулся к нему и впился горящим взглядом, — мне было нужно, правда. Очень. И я знал, что верну… надеялся… знал… Вернул, в общем.
— Код откуда узнал?
— Ты сам сказал, когда выпил и с матерью ругался.
— Сколько брал?
— Семь.
— Зачем?
— Я не могу сказать, — ему показалось, или ответ прозвучал достаточно вымученно.
— Хорошо. Тогда я спрошу по-другому, — Андрей прикрыл глаза. — Та девочка, Мария, дочь Дарьи. Все из-за нее?
— Она ни при чем, — упрямо мотнул головой сын, но Топольский уже понял, что да, из-за нее.
— Почему ты так решил?
— Ты перестал учиться, совсем. А это выпускной класс, Никита! Ты стал пропускать тренировки, я говорил с тренером. Ты взял мои деньги и взломал машину Шведова. Она плохо влияет на тебя, поэтому, — Андрей встал и отряхнул брюки, — я требую, чтобы ты перестал с ней встречаться.
— Если тебя отшила Дарья, то это не причина запрещать мне видеться с Машей, — ответил сын, отталкиваясь от перил. — Я к себе.
— А ужинать? — крикнул вдогонку Андрей.
— Я не голодный, — прозвучало в ответ с верхнего этажа.
«Поговорили…»
***
Дарья
Она шла в сторону остановки, как внезапно дорогу преградил огромный как танк внедорожник. Поначалу Дарья решила, что это просто обнаглевший водитель, который въехал на тротуар, забив на правила дорожного движения. Но когда вместо водителя из танка вышел Топольский, не очень и удивилась.
Почему не удивилась? Да потому что каждый день его высматривала. И его, и его машину. И это ее совсем расстроило, но не показывать же это Топольскому?
Сделала попытку обойти его танк, но помешал широкий торс Топольского.
— Вы меня преследуете? — Дарья подняла голову и, как она надеялась, смело посмотрела ему в глаза.
— Нет, мне надо с тобой договориться, — ее, как и в прошлый раз, приподняли за локти, вместе с ней обогнули машину, а потом чуть ли не на руках усадили на переднее сиденье.
— Вы со всеми так договариваетесь? — зашипела Дарья. — Нормально разговаривать не пробовали?
— Нет, не со всеми, — спокойно ответил Топольский, усаживаясь за руль, — только с тобой.
Она вспыхнула до корней волос, но постаралась быстро вернуть себе самообладание. Что он себе позволяет?
— А разве мы с вами переходили на «ты»?
— А разве нет?
— Не припоминаю. Я по крайней мере согласия не давала.
— Ну так дай сейчас, — он повернул голову, и Дарье стало неуютно от его тона.
— Я педагог вашего сына, — вздернула она подбородок, — мы должны соблюдать субординацию.
