— Это правда Маша? — впивается в нее взглядом Сергей Дементьевич.
Я тоже впиваюсь в нее взглядом. Мышка часто моргает, открывает рот и закрывает. И я понимаю — сольется. Сейчас она сольется и во всем признается. Проявит никому не нужный героизм, сдаст себя, Каменского с Голиком, а дальше ее легко раскрутят на признание про Игру.
Этого нельзя допустить. Подхожу к Маше и обнимаю ее, закрывая от Шведова.
— Перестаньте ее пугать, Сергей Дементьевич. Так нельзя.
— А гонять чужие машины можно? — зло продолжает Шведов.
— Отойди от нее. Где твои родители, Мария Заречная? Я хочу встретиться с твоим отцом.
— Не можете, — тихо отвечает Маша, отстраняясь от меня, — его убили. Есть мама. Дарья Сергеевна Заречная. Вот телефон, можете ей позвонить, — она протягивает телефон Шведову, и я перехватываю ее руку.
— Не надо никому звонить, — оборачиваюсь к Шведову. — Дарья Сергеевна — наша учительница английского. Ее могут уволить из лицея, если станет известно, что Маша была здесь со мной.
— И ты, понимая это, так подставил свою девочку? — Шведов смотрит, не мигая, и я не нахожусь, что ответить.
Но продолжаю смотреть прямо ему в глаза.
— Ладно, — неожиданно сдается тот, — раз так, пускай твоя девочка идет домой. А мы подождем Топольского.
— Иди, Маша, — говорю ей и толкаю в сторону освещенной улицы. Она хлопает глазами, а я почти ору: — Быстро. Кому говорю? Ну, иди же!
Лучше бы вызвать такси, но боюсь, что Шведов передумает. Маша делает несколько шагов назад, растерянно оглядывается, но все же разворачивается и уходит.
— Ромео недоделанный… — ворчливо цедит Шведов, сплевывая сквозь зубы.
Отец приезжает через несколько минут, но надеюсь, что Маша уже успела уйти. Он избегает смотреть на меня, упорно отводит взгляд, и от этого я чувствую себя так кринжово, как еще никогда не чувствовал.
— Ну что, Андрей, дожились, — начинает изгаляться Шведов, — твой сын у меня машину угнал!
— Никита, это правда? — спрашивает отец, все так же не глядя.
— Нет, папа, это неправда, — отвечаю твердо. Но и про спор ничего не говорю, врать отцу я не умею и не могу это сделать даже ради Маши.
За меня отвечает Шведов.
— Они поспорили. Может, мне тоже поспорить, Андрей, на то, как быстро ты вытянешь сына из полицейского участка, а? Ну как, Ромео, спорим?
— Сергей, — отец говорит негромко, но я-то хорошо знаю, что это означает скрытую ярость, — дай мне самому разобраться с сыном. Уверен, тут какое-то недоразумение. У Никиты нет необходимости гонять машины, он не гопник.
