Но она застала Алевтину Васильевну в удручающем состоянии и не знала, как корректно на это отреагировать, боясь опять вызвать раздражение Германа. А уходить было нельзя. Нужно было обязательно помочь маме, иначе проблемы с кишечником для лежачего человека могли превратиться во что-то страшное.
– Да. Поставь чайничек, я сейчас подойду на кухню, – ответил он Айше и продолжил что-то объяснять Юле.
– Да я вас не слушаю. Можете не стесняться, – подала голос Юля.
– Спасибо, Юля. Мы как-нибудь сами. – Стараясь не хлопнуть дверью комнаты от раздражения на эту непутёвую Юлю, не понимая, что она вообще тут делает, и одновременно рассуждая о том, что, может быть, она сама тут теперь третья лишняя, Айша вышла на кухню и включила чайник.
В холодильнике было, что называется, шаром покати. Там ещё оставалась в лоточках еда, которую Айша приносила для Алевтины Васильевны. «Боже, чем он её тут кормил и что ел сам?» – подумала она, выгребая тухлятину из лотков.
Вошёл Герман. Она хотела было спросить, что в квартире делает Юля, но передумала, решив, что если начнёт выяснять отношения, то они сейчас опять поругаются и она, как неудачница, провалит свою важную миссию – поговорить о ребёнке и помочь, а в такой ситуации реально спасти несчастную старушку.
Герман сел на кухонный диванчик и наблюдал за её ловкими движениями по уборке кухни. «Всё-таки она молодец, как это у неё получается? С её приходом словно всё вокруг преображается и оживает. Птичка моя…» – раздумывал Герман, выдерживая паузу в ожидании, когда «птичка» начнёт говорить первой.
Айша закончила уборку в холодильнике, раздумывая, чем теперь избавляться от запаха в нём, вытерла руки о фартук, подошла к Герману, встала у него между коленями, положила руки на его плечи и пристально посмотрела ему в глаза, увидев в них своё отражение. Герман обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал в губы – медленно, словно боясь спугнуть, смакуя её и прижимая к себе ещё больше.
«Юля тут просто так.
Это какие-то её игры. Не Германа. Он мой и ждал меня». – Мысли роились у неё в голове, сталкивались с желанием, возникшем от поцелуя, в животе завальсировали бабочки, в мире остались только они вдвоём.
– Соскучилась, – прошептала она, перебирая пальцами его волосы.
– И я, моя птичка, – ответил он ей так же тихо.
– Товарищи, прекратите близость! – нарочито громко с порога кухни продекламировала Юля. – Вы же не одни на планете Земля.
