Хотя Тоня не планировала выходить замуж, но, сблизившись с Василием, не смогла отказать ему – было неудобно. Если человек к тебе всей душой, разве ты отвернёшься в ответственный момент? Не по-человечески это.
Он плавно вошёл в её жизнь, тихонько так, без романтики и страсти, свойственной её возрасту и первой любви.
Частенько она задумывалась, а любовь ли это? И что это вообще такое – любовь?
В её понимании у них с мужем были просто хорошие, родственные отношения, он о ней заботился, она принимала его заботу. Хотя муж Тоню именно любил.
Она это чувствовала. Он буквально носил её на руках, смотрел, как на хрустальную вазу, как на чудом доставшийся приз, был готов для неё на всё, поддерживал все её начинания, заботился, помогал. Ей было неловко оттого, что сама она не может так, как он. «Наверное, это и есть любовь, просто у меня она другая», – говорила она себе, когда муж в очередной раз приходил с работы с букетом и радостно чмокал её в щёку, а она в ответ… А что она в ответ? Принимала цветы и ставила в вазу.
Ещё через год, в свои двадцать три, Тоня родила девочку. Когда забеременела, очень удивилась.
Рано как-то всё. И замужество это, и ребёнок. Разве так она хотела? Разве так ей было нужно?
Роды были несложными, как-то всё само собой произошло, муж бегал вокруг роддома, пытался передать цветы и одарил всех медсестёр. Тоня лежала в палате с ещё тремя роженицами, девочку приносили кормить и забирали обратно в детскую. Каждый раз она с удивлением смотрела на её маленький ротик-клювик, который тянулся к ней и просил молока.
Вот она и ещё кому-то стала нужна. А ей, кто нужен ей, Тоне?
Начался декрет. Вот когда появилось время на её любимое шитьё. Тоня и до этого хорошо шила, перешивала и ремонтировала одежду. У неё было чувство вкуса и хорошая фантазия. Старые джинсовые брюки превращались в модную сумку, надоевшее платье – в весёлые шторки, прохудившееся постельное белье – в распашонки и чепчики для дочки.
Девочка Сонечка получилась похожей на отца. С рождения на головке был ярко-рыжий пушок, со временем потемневший, набравший яркость и насыщенность.
Зелёными глазищами она удивлённо взирала на родителей, словно инопланетная гостья. У девочки часто болел живот, она плакала, от этого её зелёные глазки темнели, из их глубины проглядывала боль, которая охватывала ребёнка.
Василий Алексеевич дочь любил, когда был дома, не спускал её с рук, ходил с ней по комнатам старой Тониной в квартиры в Сокольниках, где они жили, баюкал её, качал, заговаривая боль.
