Игры с палачами

— Вы говорили, что звучал тяжелый рок, а теперь тихо. Кто ее выключил?

— Я, — ответил Роджерс. — Пульт дистанционного управления от стереомагнитофона лежал на стуле у входа в каюту. Не волнуйтесь. Я к нему не прикасался, только ткнул фонариком в кнопку.

— Одну и ту же песню проигрывали снова и снова. Третья дорожка на CD-диске. Я посмотрел, прежде чем выключить.

— Песня проигрывалась по кругу?

— Ага… снова и снова…

— И вы уверены, что это была одна и та же песня, а не весь CD-диск полностью?

— Уверен. Третья песня.

— Роджерс тряхнул головой. — Ненавижу рок-музыку. Это звуковая дорожка дьявола, если вам интересно мое мнение.

Гарсия взглянул на Хантера и слегка пожал плечами. Он прекрасно знал, как его напарник любит рок-музыку.

Роджерс поправил фуражку.

— Так кого нам сюда пропускать?

Хантер и Гарсия нахмурились.

— Судебных экспертов, само собой. Но как насчет других детективов?

Хантер едва заметно покачал головой.

— Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Скоро сюда понаедут очень сердитые копы.

Недоумение на лицах детективов не только не исчезло, оно стало еще отчетливее.

— Убитого звали Эндрю Нэшорн, — пояснил Роджерс. — Он был из наших, из копов.

Хантер и Гарсия надели новые латексные перчатки и пластиковые бахилы. Вооружившись фонариками «Мэглайт», оба детектива взошли по трапу на борт парусной лодки. Остановившись, Хантер осмотрел палубу. Никаких отпечатков ног, пятен крови или признаков борьбы.

Гарсия уже позвонил в оперативный отдел и запросил досье Эндрю Нэшорна. Пусть вышлют на номер его мобильного телефона.

Подробнее с его личным делом можно будет ознакомиться позже.

С правого борта, на котором стоял Хантер, видно было, как к парковке подъезжают другие полицейские машины с включенными мигалками. Роджерс прав: ничто так не задевает лос-анджелесского полицейского, как убийство его коллеги. Между разными райотделами города существуют небольшие трения и разногласия, иногда принимающие вид легкого соперничества. Некоторым райотделам наплевать на своих соседей. Кое-кто из детективов и полицейских видеть друг друга не может.

Но когда погибает один из тех, кто носит полицейский жетон, все копы, все участки, все райотделы объединяются, словно дружная семья. Ярость распространяется по полицейским участкам Лос-Анджелеса подобно тому, как сплетни о знаменитостях расползаются по Голливуду.

— Если это один и тот же убийца, — закончив разговаривать по мобильному телефону, сказал Гарсия, — ну и хреновина, скажу тебе, Роберт, сейчас начнется.