Игры с Тенью, или Семь поцелуев для недотроги

Потому как отлично понимал, что Ивлин будет защищать свою мать до последнего.

— Асвальд говорил мне, что ты приехала из Леймора? — выгнув бровь, поинтересовался я.

— Да. Последние десять лет мы жили в столице.

— Недалеко от столичного театра.

На лице Ив отразилась тревога.

— Простой интерес. Или это секретная информация? История с вазой позволила мне понять, что денег у вас было немного, когда вы жили на Землях Пустоши.

— Нам пришлось постоянно переезжать. Несколько лет мы жили в Шейринге, потом в Глоувере и Тиатако.

И только потом переехали в Леймор.

— Чем была вызвана такая частая смена жительства?

Мы вышли из города и уже поднимались по зелёному склону, прямо к утесу.

Ивлин была растеряна, а взгляд ее был пустым.

— Ив, скажи мне правду. Я же не идиот, — произнес негромко и подал ей руку, чтобы помочь забраться вверх по склону.

Она замешкалась, но все же вложила свои пальцы в мою ладонь, и я двинулся дальше.

— Мама проводила какие-то исследования, — раздался тихий голос Ивлин. — Поэтому мы и скитались по всему Эмеральду.

А потом мы переехали в Леймор и больше оттуда не уезжали.

— Значит твоя мать не только разгадывала символы. Я прав? Она искала магические элементы и продавала их Дариусу?

— Я не знаю, Тар. Честно, не знаю. Я просто помню, что мама много работала и часто уходила из дома, оставляя меня на попечение наших соседок.

— Почему ты приехала в Алеан, если в Лейморе у тебя остался дом? И судя по его расположению — дорогой дом. Откуда у твоей матери появились деньги, я даже спрашивать не буду.

Мы вышли прямо на утес, и я с наслаждением вдохнул полной грудью чистый воздух, и взглянул на раскинувшееся перед нами бескрайнее море. Серые крыши домов казались маленькими и игрушечными, как и порт, что виднелся снизу. Вдалеке маячил корабль, идущий по направлению к берегам Алена.

Ив продолжала молчать, и я повернулся к ней.

Она не смотрела на море. Карие глаза безжизненно смотрели прямо на меня.

— У меня там ничего не осталось, Тар, — голос ее дрогнул. — Я бедна, как церковная мышь.

Последние пару лет мама болела и испытывала такие сильные боли, что мне не оставалось ничего другого, как тратить деньги на различные зелья, чтобы хоть ненадолго облегчить ее страдания. Я конечно скрывала это от нее. Особенно то, что заложила дом.

— Она противилась их помощи и твердила, что это ее судьба. И что Боги дали ей шанс очистить душу через страдания, — одинокая слезинка скатилась по ее щеке, и за ней тут же последовала вторая.