Игры с Тенью, или Семь поцелуев для недотроги

А я пока почитаю записочку от нашего злодея.

— Вот и договорились.

Дверь нам открыла измученная женщина лет сорока. Ее каштановые волосы уже украшала седина. Взгляд уставший, лицо измазано краской и… кашей.

Я окинул взглядом ее худенькую фигуру, облаченную в простое желтое платье, поверх которого был повязан измазанный той же кашей передник.

— Асвальд, здравствуйте, — на ее лице появилась лёгкая улыбка.

— Добрый день. Мне сказали, что вам пришло странное послание?

— Да. Проходите, — она распахнула шире двери, впуская нас в дом.

— Ничего страшного, — улыбнулась Ивлин.

Я же смотрел на беспорядок, царивший в этом маленьком доме, и первым моим порывом было — заткнуть уши. Детские крики смешивались со звоном посуды, летящей прямо на деревянный пол. В разрисованную красками стену, прямо рядом со мной, угодила железная кружка, запущенная сорванцом, приблизительно семи лет, который яро отбивался от своего брата-близнеца.

Во главе стола чинно восседала светловолосая девчушка примерно трех лет и, заливаясь смехом, наблюдала за дракой братьев. А рядом с ней — еще одна девочка лет пяти.

Дьявол меня раздери! Пять детей! Пять! Теперь понятно почему у миссис Кирвин такой вид, словно сон для нее — запретное слово. И почему она выбрала ремесло художника… Я бы тоже выплескивал свои эмоции куда-нибудь, если бы жил в таком хаосе.

Когда слева от меня громко и мучительно заорал кот, которому наступили на хвост, я хмыкнул и перевел взгляд на Ивлин.

Ее лицо светилось добротой. Она восторженно смотрела на это безобразие и улыбалась.

Ну-ну… Держу пари, что она играет в добродушную мисс, любящую детей, только при Асвальде. А на деле, уже бы точно отбивалась от этих сорванцов своими книгами.

— Вот записка, — в комнате снова появилась хозяйка дома, протягивая лист бумаги.

— Спасибо, — я перехватил у нее письмо, не позволив Ивлин даже дотронутся до него.

— Интересно, кто его прислал? — удивлялась миссис Кирвин и даже бровью не повела, когда ей в спину угодила столовая ложка.

— А вы разве не знаете? — поинтересовался, бросив гневный взгляд на одного из сорванцов, который целился вилкой уже в мою сторону.

— Нет. Нам было велено просто сообщать о странных письмах.