Сердце ее холодно и равнодушно к нему.
Вернулся де Бац. Питу что-то писал в своем блокноте при свете свечи.
— Я пишу своего рода отчет о происшедшем, — прошептал журналист в ответ на безмолвный вопрос Баца. — Он умер?
— Нет. Весьма вероятно, что де Понталек будет жить. А как она?
— Полагаю, что спит. Вот это настоящая неудача, барон. Пока этот человек жив, она всегда будет в опасности.
— Я знаю это не хуже вас. Но что я мог сделать?! Я ведь не убийца!"
"— Вам надо позаботиться о ней, даже если она сама пренебрегает своей жизнью.
— Не будем заглядывать в будущее, Питу! Этот мерзавец еще не скоро поправится. Если ему вообще это удастся! Что ж, спокойной вам ночи. Нам недолго придется спать.
Де Бац завернулся в плащ, лег на солому на некотором расстоянии от Лауры и тут же заснул. Если бы он нагнулся к ней, то увидел бы, что из-под опущенных век струятся по щекам слезы.
Еще не рассвело, когда прусская армия двинулась вперед, чтобы выйти по приказу короля к дороге на Шалон и, следовательно, на Париж, отрезать французскую армию от столицы и выйти на плацдарм, подходящий для решающего сражения намного больше, чем ущелья и заросшие лесом горные участки Аргонны.
Войска шли по пересеченной местности. Равнина, где брали истоки три небольшие речки Турб, Бионна и Ов, перемежалась высотами, самыми значительными из которых были гора Иврон около деревни Вальми, холм с мельницей и холмы Лунная дорога, которые прорезала дорога на Шалон. Именно к этой дороге и должны были выйти прусские войска, согласно приказу короля Фридриха Вильгельма.
В семь часов утра авангард под командованием принца Гогенлоэ вышел к горе Иврон. Принц и не подозревал, что может в любой момент встретиться с врагом, который был совсем рядом. После затяжных дождей почва была пропитана влагой. И без того болотистая местность не давала возможности произвести обстоятельную разведку. Разведчики каждую минуту рисковали увязнуть в трясине.
В это же время полковник Депре-Красье из армии Келлермана, установивший свои батареи перед горой Иврон, заметил в утреннем тумане скопление людей, которые двигались прямо на него.
Разобрать, кто это, полковнику не удалось, но ситуация показалась ему достаточно тревожной, и он отдал приказ артиллеристам приготовиться к бою.
Очень скоро Депре-Крассье убедился, что на него движутся прусские войска. Появление неприятеля оказалось неожиданностью. Но полковник не колебался и решительно отдал приказ открыть огонь. Пушки загрохотали.
