С неба лились потоки воды, размывая контуры предметов за окном. Даже виноградники, окаймляющие поместье по периметру, скрылись в пелене дождя. Барон спрашивал себя, не пытается ли небо смыть всю кровь, что пролилась на улицах Парижа, напоминающих теперь кровавую трясину, со дна которой поднималось потерявшее разум человеческое отребье.
Несмотря на внешнюю невозмутимость, барон глубоко переживал ужасную смерть принцессы де Ламбаль, красивой женщины, полной противоречий. Она была набожной и фривольной, нежной и упрямой.
Принцесса принадлежала к одному из знатнейших семейств Франции, никогда не была алчной до денег. Она пользовалась безупречной репутацией и никогда не вмешивалась ни в дела государства, ни в политику. Принцесса искренне любила королеву, а та променяла ее на графиню Жюли де Полиньяк, интриганку и карьеристку с ангельским взглядом небесных глаз. После бегства графини де Полиньяк принцесса Ламбаль вернулась из Лондона, чтобы разделить с королевой все тревоги и несчастья. Когда герцог Орлеанский попытался сблизиться с Марией-Антуанеттой, принцесса Ламбаль показала острые зубки, словно маленькая ревнивая собачка, почувствовавшая опасность.
Она приложила все усилия, чтобы помешать этой встрече, и это обрекло ее на смерть. Принцесса заплатила ужасную цену за свою неосторожность. Но эта смерть должна была послужить уроком. Если новые хозяева Парижа убили такую титулованную особу, то что может помешать им казнить короля и его семью?
Скрип открывающихся ворот перекрыл шум ливня и оторвал Жана де Баца от тягостных мыслей.
Спустя несколько минут в кабинет заглянул Анж Питу и объявил:
— Приехал Дево!
— Отлично! Сейчас мы узнаем новости!
Барон сбежал по лестнице вниз и, не боясь намочить и испачкать свой костюм, крепко обнял молодого человека в плаще.
— Я не думал, что вы появитесь сегодня ночью! — воскликнул де Бац, помогая приехавшему раздеться. — Вы из Кобленца?
— Да, я был и в Кобленце, и в Вердене, где сейчас находится король Пруссии. Герцог Брауншвейгский занял город без особого труда.
Его войска, разорившие добрую часть Лотарингии, сеяли повсюду ужас. Солдат выводит из себя плохая погода, испортившаяся сразу, как они пересекли границу. Да, сто шестьдесят тысяч человек, которые обрушились на город, это вам не шутки.
— Значит, дорога на Париж открыта?
— Так оно и было бы, если бы генерал Дюмурье, назначенный командовать Северной армией, не вышел из Седана и не направился в район Аргонны. К этому времени он должен быть уже там.
