В конце концов, она должа владеть информацией от первого лица.
В боксе довольно чисто. На творящийся здесь совсем недавно разврат указывает только сломанный напрочь разложенный диван без ножек, с валяющимся на нем пледом, да оставленные, наверняка специально, прямо на спинке стула рядом, женские трусики вульгарного розового цвета.
Само первое лицо, судя по всему, сразу же, после удовлетворения своих первичных потребностей в сексе, перешло к удовлетворению своих вторичных потребностей в труде.
Дебби какое-то время с негодованием смотрит на длинные ноги, выглядывающие из-под машины, слушает доносящийся оттуда же многоэтажный мат, удивляясь, насколько приятный голос и насколько неприятные слова, диссонанс... Но затем решает, что ждать больше нечего, и пинает своими кипельно белыми кедами по грязнущему кроссовку.
- Я уже занят, свалили, нахер, прошмандовки, - рявкает из-под машины низко и зло Уокер, что-то со звоном падает, и мат становится еще затейливей.
Дебби, немного удивляясь словоохотливости парня, который на нее произвел впечатление молчуна, опять бьет ногой, уже не по кроссовку, а по голени, стараясь попасть побольнее, как папа учил.
Под машиной сдавленно хрюкают, раздается удар от явного соприкосновения чего-то пустого с чем-то металлическим, и Уокер, наконец-то, начинает реагировать на запрос правильно. Выползая на свет.
Дебби отходит подальше, складывает руки на груди и ждет.
"
"Сначала выезжают длинные ноги в грязнущем джинсовом комбезе, завязанном на талии, затем майка, когда-то, наверно имевшая цвет, но теперь однозначно серо-черная, а затем...
А затем Дебби охает и невольно отшатывается чуть дальше. Потому что у Уокера оказываются нереальной ширины растатуированные цветными рисунками плечи и руки, мощная шея, злое, очень злое и очень привлекательное лицо, тоннели в ушах, короткая стрижка, полный ярости серый взгляд. И вообще, это не Уокер.
Совсем не Уокер.
Это другой парень. Молодой мужчина, старше Уокера лет на пять, не меньше. Дебби смотрит, невольно раскрыв рот, как он, матерясь по-прежнему грязно, поднимается, обтирает черные ладони о штаны и оглядывается в поисках того, кто посмел его так грубо вытащить из-под машины. Находит ее взглядом и вопросительно усмехается. Руки он складывает на груди, и от этого мускулы становятся только еще рельефнее.
