И теперь, при мысли о том, что ее нежная плоть касается сейчас грубого шва джинсиков-бойфрендов, становится совсем невыносимо. Кер словно чувствует это, понимает, что одно неверное действие, и она отсюда еще сутки не выйдет, поэтому говорит торопливо:
- Я там приготовила поесть. Тебе и Шону. Не уверена, что надолго хватит... Там жаркое, овощи, правда, замороженные только были... И без специй... Но вроде вкусно. А еще на вечер лазанья. Правда не с листами, а просто с пенне... И без мяса... Только сыр... Но, я надеюсь, съедобно.
..
- Иди сюда, - перебивает он ее, потому что, из-за стояка, не в силах двинуться с места.
Кер замолкает и подходит к нему.
Рэй сграбастывает ее в свои лапы, зарывается в пушистые волосы, дышит громко и прерывисто, понимая, что нельзя целовать. Поцелует, двинет руками ниже по точеной фигурке, скрытой за бесформенной одеждой, и все, пиз**ц. Никто никуда не поедет. А надо ее отпустить. Сегодня Мигель приедет. Надо держаться.
- Так, я не понял, мы едем? Или ты еще документы разбирать будешь, братух?
Наглый, развязный голос Шона отрезвляет похлеще снежка в физиономию.
Да, надо отпустить. До вечера хотя бы.
- Тебя Шон добросит, проверит, как там все.
- Не надо, зачем? Я на автобусе...
- Какой, нахер, автобус, детка? Ты обижаешь дядюшку Шона...
- Завали,- рычит Рэй, не оборачивась, не в силах все еще разомкнуть руки, надышаться нежным ароматом ее волос, ее кожи, невольной дрожью ее тела.
- Шон добросит. Не бойся.
- Я не боюсь...
- И правильно. А вечером я заеду.
- У меня завтра семинар, Рэй, мне готовиться.
..
- Вместе готовиться будем... Иди, пока отпускаю.
Рэй отпускает Керри, и она, мазнув его легким поцелуем по губам, бежит на выход, где щерится весело Шон, поигрывая ключами от байка.
- Братух, ты тут водой холодной ополоснись, - советует он, перед тем, как выйти, - а то ты своим стояком сейчас всех работяг распугаешь...
- Нахер иди, - фыркает Рэй, - и осторожней там.
- Да само собой, довезу твою принцессу в целости...
Ворчание Шона удаляется, затем раздается рев байка, тихий вскрик Керри, и вскоре все затихает.
А Рэй стоит какое-то время, глубоко дыша и тихо ругаясь на несправедливость. Ну почему нельзя просто взять и укатить со своей малышкой куда-нибудь на необитаемый остров? Чтоб никого и ничего? Никаких Мигелей, Донованов, учебы, проблем, мыслей о будущем... Ничего. Только она, его девочка, его награда. Его удача.
Рэй выравнивает дыхание.
А потом идет в душ.
Потому что, реально, работников пугать не стоит.
