А пьяным он тут же теряет над собой контроль и начинает творить всякую хрень, за которую его, в итоге, опять запирают в клетку. И он делает очень грустным... Ну и дальше по кругу, вы поняли, да?
Шон смотрит на своего брата, самого удачливого из Уокеров, которому он по-хорошему завидует и искренне не понимает, какого это хера ему так свезло с малышкой Кей. Такая лапочка, просто цветочек-маргаритка. Он такие видел на клумбе у жены начальника тюрьмы, где сидел в последний раз. Не на клумбе, в смысле, а в тюрьме. Так вот, там тоже такие были.
Хорошенькие, хрупкие, только тронь пальцами грубо - и в труху рассыплются. Но, когда неожиданно налетает ветер, они только гнутся и ни одного лепестка не теряют, вот такие стойкие.
Да, малышка Кей прям такая. Свезло, короче говоря, этому дебилу. И вот радоваться бы ему, да мозгом начинать уже пользоваться, а нет.
Гены, сука, гены! Не денешь никуда то дерьмо, что поколениями копилось в крови. Дурость их фамильную, безбашенность, авантюризм и бешеную, неконтролируемую ярость.
В принципе, тоже ничего так качества. Ага. Для зоны. Пару раз так выпустишь зверя, и все. И потом тебя десятой дорогой обходят, бешеным гринго называют. Гринго, это потому что пятьдесят процентов сидельцев в последнем его месте обитания - мексы. Еще двадцать - ниггеры. А остальное - сборная солянка из самых разномастных дебилов и отморозков, которых только можно отрыть в южных штатах.
Шон критически почесывает кулак, рассматривает удивленное лицо брата и идет к столу. Разговоры разговаривать.
Хотя, чего тут разговаривать? Когда наследственный дебилизм налицо?
И это Шон удачно зашел еще. Пораньше освободился. Как знал, вот как знал прям!
Пока тихонечко стоял снаружи да слушал, как мелкая Кей отчитывает его брата-дебила за то, что в говно их всех по самую макушку макнул, прям кайфовал. Даже прерывать не хотелось. Хотя кулаки чесались. Прям сильно. Но, когда любовнички-заговорщики начали обжиматься, Шон решил, что, пожалуй, слушать дополнительно игрища братухи с малышкой он не готов, и пора бы их разгонять.
И с братиком потолковать душевненько.
Так и сделал. И уже успел даже первый аргумент выкатить. Весомый такой. Придуркам, которые в последний раз в тюряге пытались его нагнуть, этот аргумент тоже показался убедительным.
- Иди сюда, дебила кусок, - командует он, прикуривая и сверля недовольно утирающего кровь с носа брата тяжелым взглядом.
К чести младшего, он не задает тупых вопросов, сразу просекая суть претензии.
