Керри уже практически садится в автобус, когда замечает темную фигуру в стороне.
Он стоит, опираясь на свой старенький байк, и не сводит с нее глаз.
Уокер далеко, Керри не видит его взгляда, но чувствует, чувствует его всем телом, обжигаясь и горя. Он словно трогает ее, опять трогает, так, как всегда грубо, жадно и бесцеремонно.
Она наклоняет голову и заходит в автобус.
***
Рэй.
Ломка проходит болезненно. Бесконечная круговерть притонов, шлюх, дешевой выпивки, легкой дури пережевывает и выплевывает жестким осознанием конца.
От этого хочется сдохнуть. И он подыхает.
Часть бабла, что успел скопить на будущую счастливую (дебил, какой дебил!) жизнь, спускает на выпивку и шмаль.
Основную сумму забирает силой хозяин автомастерской. Он вообще единственный человек, хоть как-то переживающий за вконец осатаневшего Уокера.
Именно он отлавливает его по притонам, вытаскивает пару раз из участка, запирает в мастерской, чтоб пришел в себя.
И пытается разговаривать.
Битый жизнью, суровый мужик, счастливо женатый третий раз на женщине, моложе себя в два раза, он сначала убеждает бледного изможденного интоксикацией Рэя, что все пройдет, и будут у него другие телки.
Затем, задумчиво ощупывая разбитую губу, с чувством вкатывает Уокеру ответку, постояв над неподвижным телом, сплевывает.
- Из-за бабы подыхать - последнее дело, парень.
Подумал, кряхтя и жалуясь на возраст, подтаскивает Уокера к кушетке, плещет воды в лицо.
- Что, никак?
Рэй утирает мокрую от воды и крови рожу ладонью, молча переворачивается на спину, впираясь в потолок.
- Говорить пробовал? - косится хозяин на неподвижно лежащего работника.
Тот молчит. Только щекой дергает неопределенно.
- Ну и дурак. Бабы любят ушами. С ней надо разговаривать, слушать ее надо. А уж потом еб*ть. Если ты бабу слушаешь, еб*шь и обеспечиваешь, никуда она от тебя не побежит. Давай, рассказывай, недоумок. Или язык отсох, нахер?
Рэй, с трудом ворочая разбитой челюстью (приложил, скот, знатно, удар, как у боксера-супертяжа), скупо рассказывает.
- Да… - глубокомысленно тянет хозяин, - а ты, парень, дурак-то редкий… Раз упустил. И не коси на меня своими бельмами кровавыми, я нихера вас, Уокеров, не боюсь. И папашу твоего бил, и брата-придурка, и теперь тебе, видишь, перепало. Хорошо перепало, а? Болит? Ну ничего, заживет. К девке своей съездишь через неделю. Она там, в городе, уже учится, наверно. Куча друзей, куча новых приятелей, а? Чего, зацепило? А нехер было все лето куролесить.
